Как-то вечером мы с Боем остались одни в каминном зале. Он поставил на столик бокал вина и подсел ко мне на диван, взял за руку и тихо спросил:
– Ну как ты?
По его интимному тону, по участливому взгляду было понятно, о чём он спрашивает. Я лишь грустно улыбнулась и покачала головой. Зная Боя, я не сомневалась: он поймёт, что я хотела сказать этим жестом: «Я не в силах это обсуждать, но я стараюсь с этим справиться». Больше Павел не заводил разговора на эту тему, впрочем, больше и возможности не представлялось нам пообщаться наедине, но каждый раз во взгляде Боя я улавливала пристальное внимание к себе. Он как бы даже пытался заглянуть внутрь меня, чтобы убедиться, что я в порядке, что мне не требуется помощь. И это его молчаливое участие являлось для меня бесценной поддержкой. Удивительно, что не говоря ни слова мы смогли сообщить друг другу всё, что хотели, но не осмеливались сказать вслух.
Каникулы пролетели быстро. Прощания в аэропорту были недолгими, поскольку у Павла уже всё было готово к переезду в Москву. Наступил год моего освобождения из тюрьмы, а ведь именно к этому времени Бой планировал своё возвращение на родину. Я попросила Павла не затягивать с переездом. Он ободряюще кивнул. Мне и вправду очень не хватало его, когда он был далеко, и было очень спокойно, когда находился рядом. За время проживания в Москве после базы у меня так и не появилось новых настоящих друзей, поэтому я очень дорожила хорошими старыми.
В Москве жизнь пошла своим чередом. Я работала, дети ходили в школу, Влад днями и ночами пропадал на работе. Я почти каждый вечер спрашивала у него, как идёт подготовка к снятию Затмения. Он отвечал, что мероприятие запланировано на конец года. Вакцина, которая призвана вернуть бывших базистов к нормальной жизни, находится в разработке, но нужно ещё очень многое успеть сделать, потому что неизвестно, как возвращение человеческих эмоций повлияет на этих людей. Нужно быть готовыми к тому, что некоторые из них не захотят продолжать сотрудничество с Центром, поэтому основная задача сейчас – выжать из них максимум, пока они ещё находятся под действием Затмения.
В конце января приехал Бой, полный новых задумок и проектов. Помимо журнала, он занялся открытием модельного агентства, подобного тому, которое он совместно со своим другом основал в Риме. Павел намеревался тесно сотрудничать с моим домом моды, и мне была весьма интересна такая перспектива.
Я тем временем углубилась в создание новой весенне-летней коллекции. Сроки поджимали, уже начался февраль. Я много работала дома – ночью меня посещало какое-то особенное вдохновение.
Однажды я пришла на работу уже к полудню. Много разных встреч было назначено на этот день. Поэтому, когда мне сообщили, что в моём кабинете меня уже час дожидается некий молодой человек, я не была сильно удивлена. Хоть и отметила, что раньше часа у меня не было никаких договорённостей.
Зайдя в кабинет, я не сразу разглядела посетителя – молодой человек в сером костюме сливался с таким же серым пейзажем за окном. Я машинально кивнула ему в знак приветствия, затем хорошенько отряхнулась от снега, запорошившего меня по дороге от автомобиля до офиса, повесила на вешалку пальто, поправила причёску и лишь тогда вгляделась в силуэт мужчины, подпиравшего подоконник. Его и правда было не узнать – ни разу прежде я не видела его в деловом костюме.
Он наблюдал за мной исподлобья, немного затравленным и опасливым взглядом.
– Жан? – не поверила я своим глазам.
Костюм сидел на нём из рук вон плохо, казалось, эта вещь вовсе не принадлежала ему, а он одолжил её по случаю. До галстука дело не дошло, из-под пиджака выглядывала желтоватая, видимо, некогда белая рубашка. Волосы были аккуратно зачёсаны назад. Гладко выбрит. Недорогие ботинки старательно начищены. Неужели он так тщательно готовился к встрече со мной?
– Не обращай внимания на маскарад, Рит. – Он видимо заметил, с каким недоумением я оглядывала его с ног до головы. – Это моя жена постаралась.
Моё лицо ещё больше вытянулось от недоумения.
– Твоя жена собирала тебя на встречу со мной?
– Почти так. Я пришёл по делу.
– Я думала, ты выкинул мою визитку сразу, как я ушла.
– Я выкинул. Но адрес твоего дома моды можно без труда найти в интернете.
– И что же заставило тебя отыскать его?
– Мне нужна твоя помощь. Мне тяжело просить об этом, но больше не к кому обратиться.
Весь вид Жана говорил о том, что у него действительно нет выбора.
– Что случилось?
– Мой старший сын тяжело болен, у него лейкемия. Обнаружили ещё в возрасте трёх лет. С тех пор бесконечное лечение, химиотерапии, ну ты представляешь, – Жан тяжело вздохнул. – Он сейчас очень слаб, нужна операция по трансплантации костного мозга. Мы нашли хорошего врача, уже почти договорились с ним, но операция стоит немалых денег, которых у нас нет. Я пришёл просить у тебя взаймы. – Жан выдохнул и выжидательно уставился на меня.
Моё сердце сжалось от бесконечной жалости к этому человеку. Теперь стало понятно, что причиной его подавленного состояния была тяжёлая болезнь ребёнка.
