– По грубым прикидкам, она возрастет самое меньшее на двадцать пять процентов и составит около девяти миллионов фунтов.
– Прекрасно. Это именно то, что я хотела услышать. Вы могли бы прислать нам свои официально заверенные расчеты, мистер Пиктон-Джонс?
– За небольшую мзду с превеликим удовольствием, – последовал ответ.
Вот крохобор, подумала Люна, но согласилась без колебаний.
– Сегодня же перешлю документы по факсу, – пообещал агент.
Победно улыбаясь, Люна повесила трубку, понимая, что переоценка как раз покроет расходы, необходимые Райену, чтобы закончить картину.
– Победа! – выкрикнула Люна, торжествующе выкидывая вверх руку. С бьющимся сердцем она набрала номер Питера Мак-Лафлина. Он тут же снял трубку.
– Кажется, я нашла решение проблемы «Скоттсдейл продакшн». Не могли бы вы уделить мне немного времени? – Несмотря на переполнявшую ее радость, она говорила сухо и сдержанно.
– Конечно, мисс Фергюссон, я жду вас прямо сейчас.
Весь день Николас не мог выбросить из головы звонок Люны Фергюссон. Он не сомневался, что звонившая девушка – дочь Ройоля Фергюссона. Банкир называл ее имя – Люна, он не сомневался в этом. Очень необычное имя – вряд ли есть еще кто-нибудь, носящий его.
Николас нашел тон девушки язвительным, и вообще ему не понравилось, что она работает у Спенсера Говарда. Он и так собирался перевести деньги в другое место, а этот неприятный телефонный звонок окончательно решил дело.
Николас подумывал и о том, чтобы забрать деньги из «Фергюссон банка» на Большом Каймане и поместить куда-нибудь еще, но передумал, решив, что это отдает паранойей. Деньги приносили хорошие проценты, его офшорная компания тоже работала хорошо. Никаких проблем до сих пор не возникало. Ему пришла на ум любимая фраза его отца: «Если все идет хорошо, ничего не меняй».
Эта мысль привела Николаса в хорошее настроение, и он покинул офис с удовлетворенной улыбкой. Был прекрасный сентябрьский вечер. Выйдя из здания, Николас оказался на Курзон-стрит, где его встретил приветливый теплый ветерок. Шофер уже приоткрыл заднюю дверцу «бентли». Перед тем как забраться в прохладный салон автомобиля с кондиционером, Николас поднял глаза на окна своего офиса.
Его фирме было уже тесно в стенах этого здания – надо серьезно задуматься о переезде в более просторное помещение. Сирена постоянно упрекала мужа, что он слишком тянет с решением этой проблемы. Она права, конечно, но он так ненавидит перемены.
– Домой, Хосе, – бросил он шоферу-португальцу, который уже разворачивал машину в сторону Мейфер-стрит.
Уставившись в ветровое стекло, Николас думал о предстоящем вечере. Сегодня к ужину они ждали Люсинду и Райена, и он догадывался, что это не рядовой визит.
Они, несомненно, хотели, объединившись, надавить на него и постараться выбить деньги или согласие предоставить дополнительные гарантии банку. На Райена плевать, но вот обижать Люсинду ему не хотелось.
Все двадцать минут, что они ехали домой, Николас не мог выкинуть из головы мысль о предстоящем вечере.
Дверь открыла Сирена.
На ней был элегантный черный вечерний костюм, стилизованный под мужской, и блузка из тончайшего шелка.
– Прекрасно выглядишь, – ответил Николас, проходя в дом.
Она приняла комплимент с улыбкой.
– Спасибо, сэр.
В голосе жены звучали кокетливые интонации, которых он не слышал уже несколько лет. Николас принюхался.
– Дивный аромат. Что это?
– Ага, заметил. Мои новые духи, называются «Страсть».
– Очень чувственный запах, – признался Николас.
Ему показалось, что в сияющих глазах Сирены горит желание, и он, смутившись, закашлялся и перевел взгляд на свои туфли, боясь еще раз посмотреть в глаза жены из страха, что мог ошибиться. С Сиреной ни в чем нельзя быть уверенным.
– Прости, что задержался, дорогая, но встреча с Энтони Блейком несколько затянулась. Всегда считал себя трудоголиком, но, узнав этого человека, понял, что я перед ним просто лентяй.
Сирена проводила мужа до лестницы и ласково подтолкнула к ступенькам.
– Иди же. На сборы даю тебе всего пятнадцать минут.
– Что у нас на ужин? – поинтересовался Николас, уже поднимаясь по лестнице.
– Граусы [Разновидность тетеревов, которые водятся в Шотландии.] – твое любимое блюдо. Только сегодня утром их привезли из Шотландии.
– Отлично, – пробормотал Николас себе под нос, со злорадством думая, что вряд ли Райен Скотт Тайлер любит граусов.
Хотя вряд ли он о них слышал.
Когда через некоторое время он открывал дверь гостиной, его встретили звонкий заразительный хохот Люсинды и переливчатый смех Сирены.
– Добрый вечер, – произнес Николас, проходя в центр комнаты, где на диване, рассматривая кипу фотографий, сидели жена и дочь.
Райена не было видно.
Женщины подняли на него глаза.
– Взгляни на эти снимки из Лэнгтон-Холла, некоторые ужасно забавны, – предложила Сирена, принимая фотографии от Люсинды, которая поднялась, чтобы поздороваться с отцом.
– Папочка, дорогой, как давно я тебя не видела. Страшно соскучилась.
Люсинда уткнулась ему в шею. Запах духов дочери был сильнее аромата духов Сирены и не столь волнующий. Николасу он не понравился.
