– Зависит от того, насколько далеко зайти, – сказал я. – Как близко ты подобрался к Крисси, Гарольд?
Он опять пожал плечами и посмотрел себе на ноги – бледные маленькие ступни с волосатыми пальцами.
Интуиция подсказывала мне, что однажды он оказался с ней совсем рядом.
– Гарольд, ты пытался похитить ее, когда она была ребенком?
Он взглянул на меня выпученными от страха глазами. Так мог бы смотреть человек, в чье сознание вторглись пришельцы.
– Пытался, да?
– Я не делал этого.
– Ясно, не делал. Но почему не делал?
– Только в мыслях. Я бы ее не обидел. Я только хотел сделать для нее что-нибудь приятное. Купить ей какой-нибудь подарок. Ей нравилось говорить со мной по телефону. Мы с ней дружили. Я просто хотел с ней встретиться. У нее такая гладкая кожа. Такая нежная и гладкая.
– И что случилось? – спросил я.
– Вы не можете арестовать меня за мысли.
– Не можем. Так что случилось?
– Я должен был с ней встретиться. Подъехать за ней. Она сказала, что разрешит мне повезти ее в магазин. Это было бы нашим первым свиданием. Она ждала меня у склада. Ну, знаете, там потом построили торговый центр. Я оставил машину за углом, чтобы ее знакомые не увидели. Они бы не так поняли. А я ничего плохого не хотел.
– Но кто-то остановил тебя, Гарольд? Он пристально посмотрел на меня:
– Откуда вы знаете?
– Он был похож на меня?
– Нет. Он был похож… – Шульте подумал. – Он немного был похож на Фокса Малдера из «Секретных материалов». Как если бы у Малдера был толстый брат. Он схватил меня, стал трясти и обзывать по-всякому, и я вырвался и уехал и никогда его больше не видел.
– А у Эрин тоже была нежная кожа? – спросил Дэвид.
Шульте помотал головой.
– К тому же она рыжая, – сказал он.
– И что?
– Мне не нравятся рыжие. Такие не нравятся. Моя мама была рыжая. Это было бы гадко.
– Где ты был вчера в районе трех часов?
Шульте подошел к комоду и вытащил сложенную бумажку, лежащую сверху, рядом с бумажником. Он передал ее мне:
– Я был в Уэйд-Парке. Хожу туда дважды в неделю на психотерапию.
Бумажка была квитанцией об оплате услуг консультанта с проштампованным временем: 3:04.
Я покачал головой. Как вот такой урод мог быть связан со столькими девочками и при этом не иметь никакого отношения к похищениям? Ненавижу такие совпадения, они сбивают меня с панталыку. И где Эрин, по-прежнему неизвестно.
– Поехали, – сказал я Дэвиду.
– Держитесь подальше от Крисси Хайнд, – сказал Дэвид, проходя мимо Шульте.
– Я никогда не трону ее, – ответил Шульте.
– Не сомневаюсь.
– Хочу вам кое-что предложить, – сказал я Дэвиду, когда он вел «кадиллак» обратно в Пенинсулу.
– Должно быть, стоящее, – сказал он. – Еще какого-нибудь извращенца немного потеребить, чтобы опять потерять время?
– Мы должны поговорить с Райли Тримблом.
Дэвид засмеялся и посмотрел на меня искоса.
– Тримбл сидит в психушке. За ним смотрят двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. И это не его почерк.
– О, я не думаю, что он похитил Эрин. Но он может сказать, кто это сделал.
Дэвид молчал. Начал моросить дождь – мелкий, противный, затягивающий все вокруг серой пеленой. Угнетающая, депрессивная погода. Я тревожился за Дэвида. Я хорошо помнил, какие бури бушуют внутри тебя, пока ты молод.
– Хорошо, – наконец сказал он. – По крайней мере, будет похоже, что хоть что-то делаем. Сегодня мы уже пропустили часы посещения, но могу договориться на завтра. Но предупреждаю, Тримбл – не Ганнибал Лектер. Он умнее, чем кажется, но все равно белая шваль. И эгоист. У него нет никакого интереса в том, чтобы нам помогать.
– Может, вы и правы. Но он единственный из тех, кого мы знаем, кто понимает, как работает голова у человека, за которым мы охотимся.
Вечером того же дня Дэвид сидел у меня в кабинете, читая материалы об убийстве Кэти. К нам забежал Меркл, принес из дома контейнер с ригатони и огромной порцией салата. Ненадолго заезжал и Аарон – забрать причитающийся ему чек и список моих заказов на неделю. Вскоре мы снова остались вдвоем, слушая, как осенний дождь барабанит в окна, и поджидая Кэти.
– Не уверен, что это такая уж хорошая идея, – сказал я.
– У меня голова лопается от всех этих загадок, – ответил Дэвид, не отрываясь от бумаг, – надо переложить на кого-то часть груза.
– Это жестоко.
– Она уже большая девочка.
Спорить я не стал. Я сам был когда-то таким же упертым – неудивительно, что жены у меня не задерживались. Только такая железная леди, как Элизабет, могла держать нас в узде.
В пять минут девятого в дверь тихо постучали. Я последовал за Дэвидом к входной двери, опираясь на трость и чувствуя себя старым как никогда – на самом деле я уже не вполне представлял, сколько мне лет. Пытался подсчитать, но вечно путался. Если во время гибернации я не старел, мне должно быть около семидесяти. Но выглядел я старше. И чувствовал себя соответственно. Возможно, я все-таки малость состарился внутри яйца. Где-то на год за каждые семь лет.
