Мэнсфилдский музей электро– и робототехники находился в старой деловой части города, за заброшенными корпусами корпорации «Вестингауз», когда-то обеспечивавшей весь Средний Запад недорогой и надежной бытовой техникой. На этом заводе работала половина Мэнсфилда. В конце 70-х экономический пузырь лопнул, предприятие обанкротилось, а следом за ним рухнула и местная экономика. Заводы и офисы «Вестингауза» опустели; магазины и бары, обслуживавшие сотрудников корпорации, закрылись. Возможно, именно поэтому не слишком популярный музей робототехники мог себе позволить аренду старинного готического здания, в котором прежде располагался банк. Несколько лет назад Дэвиду попалась на глаза статья в «Плейн дилер» – в ней рассказывали, как директор музея пытается отреставрировать робота Электро и заново собрать его верного друга, пса Спарко, которого переехал автомобиль. В глазах у Спарко были фотоэлементы, и, если на землю перед ним светили фонариком, он «брал след». К несчастью, кто-то из инженеров оставил дверь в лабораторию открытой, и Спарко выскочил на свет фар проезжавшей машины. Дэвид все время думал о чудаке, который здесь, в Мэнсфилде, чинит роботов – в Мэнсфилде, где самым крупным из незакрывшихся предприятий осталась фабрика унитазов. А еще мысль о музее не давала ему покоя потому, что в его памяти он был неразрывно связан с Элизабет. Почему она так печалилась о судьбе этих бессмертных железных созданий?
Дэвид заехал на площадку перед музеем. Никаких других машин в этой части города он не заметил. Витрины в ближайших лавках и магазинчиках были заклеены газетами или закрашены. На другой стороне улицы на канализационной решетке грелся бродяга. Над входом пульсировала неоновая реклама: «Заходите в гости к роботу Электро».
– Круто! – сказал Таннер, отстегивая ремень.
Дэвид помог мальчику выбраться из машины и взял его за руку, не спуская глаз с бродяги. Тот даже не пошевелился.
Внутри было немилосердно жарко. Где-то шумел кондиционер, из последних сил разгоняя по музею сухой воздух. Они постояли, озираясь по сторонам. Ярко-красные стены были увешаны черно-белыми фотографиями Всемирной выставки 1939 года. На каждой из них человекоподобный робот семи футов ростом показывал какой-нибудь трюк. Вот он курит сигарету. Вот кормит хот-догом Спарко – пес-робот стоит на задних лапах с широко открытой пастью. А вот Электро пожимает руку Железному Дровосеку из «Страны Оз». Больно же, наверное, было Дровосеку.
Они подошли к билетной кассе, за которой виднелся проход, задернутый пыльной черной бархатной портьерой. С портьеры свисали, танцуя на кондиционерном ветру, клочья пыли. На прилавке – латунный колокольчик и заламинированная табличка с надписью от руки: «Звоните, вас обслужат». Дэвид потряс колокольчик, и по комнате раскатилось эхо. Из-за портьеры послышался металлический лязг, словно колокольчик был частью какой-то хитроумной ловушки и от его звука сработал механизм, опрокидывающий ящик с железяками.
– Это робот? – прошептал Таннер, сжимая руку Дэвида.
– Нет, – сказал Дэвид. – Это экскурсовод.
Через щель в занавеске протиснулся маленький, футов пять ростом, человечек с колючей на вид белой бородкой, окаймляющей подбородок. Низенький, но не карлик. Старый, но не дряхлый. Он принес с собой какой-то запах. Корица? Человечек влез на высокий табурет за прилавком. Дэвид заметил, что он держит в руке прямоугольный белый предмет. Мобильник?
– Мы хотим посмотреть на Электро, – сказал Дэвид.
Человек поднес белый предмет к горлу. И тут Дэвид понял, что это такое. Все произошло слишком быстро, объяснить Таннеру он ничего не успел – успел лишь подумать, что вот об этом, мальчик, наверное, будет потом вспоминать на кушетке у психоаналитика.
Человек за прилавком, разумеется, был директором музея. А предмет – не мобильником, а ларингофоном, которым он пользовался с тех пор, как в 2004-м в клинике Кливленда ему из горла удалили огромную опухоль вместе с гортанью. Со слухом у директора тоже было плохо, поэтому, чтобы слышать себя, он включал максимальную громкость. Когда он обратился к своим первым за три недели посетителям, раздался громовой механический голос:
– ТОЛЬКО ВЫ И МАЛЬЧИК?
Таннер давно уже не позволял Дэвиду брать себя на руки, но директор не успел даже договорить, как мальчик вскарабкался по отцовским ногам и уткнулся лицом ему в плечо. Дэвид жестом попросил директора минутку помолчать. Тот кивнул. Без сомнения, он давно привык к подобной реакции юных посетителей. Дэвид отошел к двери, аккуратно оторвал от себя сына и поставил на пол. Таннер выглянул из-за отцовской спины, снова увидел директора, опять спрятался и захныкал. Дэвид чувствовал угрызения совести, но знал – убегать домой, поджав хвост, нельзя. Это приведет только к тому, что мальчику начнут сниться страшные сны. Дэвид понял, что сейчас ему придется первый раз попросить сына взглянуть своему страху в лицо. Четыре года – не слишком ли мало для такого урока?
– Таннер! Таннер, послушай меня, – сказал Дэвид.
– Ты сказал, что это не робот. А он
