Он вышел из «кадиллака» и направился к входу рядом с пивоварней. Вывеска на стене гласила: «Фабьюлос пикс». Я шел следом за Дэвидом, но отставал на несколько шагов – колено взбунтовалось против незапланированных нагрузок.
Мы поднялись на два марша по крутым ступенькам и уперлись в высокую деревянную дверь.
Ларки сильно постучал.
– Есть кто здесь?! – крикнул он.
Ответа не последовало.
– Эй, Дин?! Эй, Эрин?!
– И что теперь? – спросил Дэвид.
– Что значит «что теперь»? Пошли внутрь.
– Разве дверь не заперта?
– Ты о чем? Дверь, блин, очень даже открыта!
– Вот и мне так кажется, – поддакнул я, пытаясь отдышаться.
С неожиданной силой Ларки врезал по двери ногой, слева от ручки. Она вылетела, как при взрыве, от удара задрожали ступеньки. Ларки прыгнул в полумрак, выхватив «глок» и держа чуть ниже ствола карманный фонарик.
Студия представляла собой помещение футов сто в ширину, повсюду высились алюминиевые стеллажи, заставленные коробками с школьными фотоальбомами и папками с фотографиями. Огромные, от пола до потолка окна, закрашенные белой краской, почти не пропускали свет. В студии как будто было солнечное затмение, все вокруг казалось призрачным, нереальным. Пахло смазкой, землей и уксусом.
– Смотрите, – сказал Дэвид, показывая на стоявший у окна диван. На подушках лежал сине-розовый рюкзак. На нем черным маркером выведена надпись: «Макнайт».
– Эрин! – крикнул Ларки. – Дин, это ФБР. Ты здесь? Не хочу, чтобы кто-то пострадал.
За черной дверью в углу студии послышался тихий шорох.
– Темная комната, – подсказал Дэвид.
Мы двинулись за Ларки. Он зажал фонарик во рту и свободной рукой толкнул вращающуюся дверь.
– Стойте здесь, – промычал он.
Затем снова пристроил фонарик под пистолетом и ринулся в темноту. Дверь мешала нам разглядеть, что происходит в комнате, но уксусный запах вдруг стал сильнее, а шорох громче.
– Дэвид! Сюда! Помоги мне! Быстрей!
Дэвид ворвался в комнату, я – за ним, стуча тростью по полу. Через какое-то время глаза приноровились к темноте. Дэвид, будучи моложе, действовал быстрее. Когда я смог разглядеть его, он уже был рядом с Ларки. Они стояли по обе стороны металлической тележки и быстро освобождали от пут маленькое тело, лежавшее на ней.
Эрин выглядела целой и невредимой. Физически, по крайней мере. Следов крови мы не заметили, как и признаков каких-либо повреждений, кроме пары безобразных синих следов на лодыжках – от бельевой веревки, которой ее туго связали. На ней были зеленые шорты и фиолетовая майка. Рыжие волосы свисали с тележки, похожие на струи крови.
Ларки усадил девочку и резким движением сдернул липкую ленту с ее рта.
Эрин закричала от боли и облегчения. Она схватила Ларки за шею и, всхлипывая, уткнулась ему в плечо.
– Тише, тише, – говорил он, гладя ее по волосам.
Мы принялись осматривать комнату. Стены были увешаны фотографиями рыжеволосых красавиц. Здесь были не только школьные фотографии, но и снимки, сделанные скрытой камерой с длиннофокусным объективом. Вот Элейн и Элизабет играют на детской горке. А вот Кэти забирается в лодку. Снято через окно: Эрин смотрит телевизор у себя в спальне. Другие незнакомые мне дети.
– Давайте убираться отсюда, пока он не вернулся, – сказал я. – В плохих романах убийца всегда возвращается в тот момент, когда герои выручают прекрасную даму.
Ларки засмеялся, но направился к двери. Дэвид стоял в нерешительности, со странным выражением лица.
– Что такое? – спросил я.
– Слишком все просто, – сказал он. – Не верю я этому.
– Плюньте.
Ларки отцепил от себя Эрин, усадил ее на заднее сиденье полицейского «крузера», укутал одеялом и присоединился к нам – мы уже вернулись в «кадиллак».
– Что происходит? – спросил Дэвид.
– У дома Галтов сидят в машине мои ребята, – ответил Ларки. – Только что они видели, как Дин зашел в дом. Это примерно в миле отсюда.
– Поехали, – сказал Дэвид.
Ларки покачал головой:
– Вы, парни, езжайте домой. Мы справимся. Девочку мы нашли. С вашей помощью, Дэвид. Теперь дайте нам взять Галта.
Дэвид вздохнул.
– Все, – сказал Ларки. – Езжайте домой, побудьте с вашим мальчиком. Утром мы разберемся с обвинением в убийстве. Приведите себя в порядок. О, и не говорите с прессой, ладно? По крайней мере, пока не говорите.
Дэвид качал головой, нахмурив брови.
– Езжайте-езжайте, – повторил Ларки. – Все. Конец.
Дэвид молча сидел в машине, погруженный в раздумья.
– В чем дело? – поинтересовался я.
– Мозги спеклись, – ответил он. – Не могу собраться с мыслями. Но есть тут что-то…
– Послеродовая депрессия, – сказал я. – Вы долгое время думали об этом парне. Я – гораздо дольше. Вся моя жизнь вращалась вокруг этого человека, Дина Галта. Я чувствую то же, что и вы. Разочарование. Старик с Примроуз-лейн говаривал, что такие дела превращают живых людей в призраки. Не дайте такому случиться.
– Чувствую, что-то здесь не так.
– Так и должно быть.
Дэвид не стал спорить, а набрал номер тети Пегги и попросил забрать Таннера и отвезти его домой.
– Можно мне с ним познакомиться? – спросил я.
