– Мне что, зарубить очерк, который уже стоит в завтрашнем номере?
Пауза.
– Господи, в бога душу мать! Чтоб тебя! Ты, сука безмозглая! Ты вообще понимаешь? Ты хоть какое-то представление имеешь,
Разговор закончился.
Энди стоял в дверях и дышал, как боксер, повисший на канатах. Он посмотрел на Дэвида.
– Молодца, парень, – сказал он. – У нас дырка в номере. Напиши мне чего-нибудь симпатичное.
И прежде чем Дэвид успел ответить, что ничего готового у него нет, что он опять отвлекся на Брюна, Энди исчез в своем кабинете и запер дверь.
Сеансы у Афины дважды в неделю помогли Дэвиду. А двухдневная «передышка» в Гленнс, в палате для самоубийц, напугала его достаточно, чтобы появились силы бороться с симптомами ПТС – учреждение для почти, но не совсем съехавших с катушек граждан располагалось в викторианском особняке, и воняло там засохшей блевотиной и хлоркой.
Однако голос Брюна не смолк окончательно. Дэвид быстро понял, что чем больше он нервничает, тем больше его мозг становится уязвим для Брюнова вторжения – или, так сказать, «приступа», когда подсознание Дэвида принимается вещать голосом Брюна и пытается разнести сознание к чертям. Он так и не решил, какое объяснение правдоподобней. А пока убедил своего врача не давать ему таблеток. Правда, она угрожала снова упрятать его в психушку при первых же признаках маниакального состояния или депрессии, а тогда ему точно придется сидеть на лекарствах.
А теперь на него вновь накатило.
Первое, что он сделал, – позвонил Элизабет, но она не отвечала. Что странно в такой поздний час. Не говорила ли она, что задержится после работы, чтобы помочь со школьным мюзиклом? Не уверен.
Из-за него уволили Синди. Нехорошо, даже если он разоблачил ее хитроумную подделку. Теперь Энди хочет, чтобы он заткнул дыру в газете, возникшую в результате этого ЧП.
Он прошерстил местные ежедневные газеты в поисках подходящей темы. Ничего. Сейчас слишком поздно, чтобы обзванивать тех немногочисленных информаторов, которыми он обзавелся за девять месяцев работы в «Индепендент». Думал позвонить Фрэнки, но тот совсем недавно сдал материал в пять тысяч слов для первой полосы предыдущего номера – о подставной компании, снимающей сливки с контракта с аэропортом.
Компьютер пикнул – пришло письмо. От кого-то под именем DeepThroat2@hotmail.com. Дэвид открыл его.
Слышал, вы занимаетесь Райли Тримблом.
Могу доказать: он убил Сару Крестон.
Давайте встретимся. Яхт-клуб «Эджвотер». Сейчас.
(Я знаю, вы еще на работе.
Я вижу вас, вы сидите за компьютером.)
За ним шпионят! Дэвиду будто влепили пощечину. Он высунулся из окна, оглядел парковку, где валялись использованные презервативы и паслись бродяги, и шеренгу домов, обозначавших начало округа Уэйрхаус. Внизу ходили люди, никто вроде бы за ним не наблюдал Он услышал смех. Брюн. Где-то глубоко внутри.
– Заткнись, – пробормотал он.
«Я наркоман», – понял он. Подсевший на загадки и уже неспособный логически мыслить. И отчасти это его обрадовало.
Зайдя в лифт, Дэвид уже забыл, что должен Энди статью.
Парковка яхт-клуба пустовала, если не считать пары машин у ресторана и джипа, торчавшего рядом с дорожкой, ведущей к пирсу. Хоть лето еще не закончилось, ветер с озера Эри уже продувал город насквозь. Бо́льшую часть яхт и лодок укрыли. Джип помигал фарами и въехал на парковку. Это точно не Тримбл – у него не может быть такой машины. Дэвид подъехал к джипу, готовый при необходимости тут же дать по газам.
Окно джипа опустилось. За рулем сидел лысый негр в дорогом костюме. Вместо галстука – шейный платок. Он был старик – морщинистая кожа обвисла на щеках и подбородке, как у бульдога.
– Влезайте, Дэвид, – сказал он голосом застарелого курильщика.
– Можем поговорить снаружи?
– Нет.
– Прекрати, – сказал Дэвид пустому сиденью справа.
Как во сне Дэвид вышел из машины и влез в джип. От старика несло «травкой» и пастилками от кашля.
