И снова погрузился в свое задумчивое молчание. Хвост не стал больше расспрашивать, только подумал про себя, что перед побегом, наверное, удавит цепью этого человека, чтобы больше не нагонял ни на кого тоску, и вообще, за то, что он бенахского рода.
Стали беречься. На ночь выставляли двойную стражу, и зажигали побольше костров. Переходы сократили, отняли часа по два от утреннего и от дневного, а вот шагу прибавить не удалось. В первый день пленники, подгоняемые плетьми, шагали бодро. На второй день стражникам пришлось прибавить плетей, а заодно — окриков, пинков, тычков и подзатыльников. На третий день и это перестало помогать. Первым свалился без сил кто-то из колодников, и на этот раз плеткой вылечить его не удалось. Приехавший на место Четнаш, посмотрев, велел прекратить порку, а всех наказанных везти в телеге день, и после приковать как других, на обычную цепь.
Но не успел обоз тронуться дальше, как покосились ноги у одного из людей в вереницах, потом у другого.
Пришлось устроить дневку, и с тех пор идти обычным шагом. Но вернуть прежние короткие стоянки Колах не решился. Ему было досадно потерять время, но страшнее — сидеть в своем возке ночью и думать, не уснул ли часовой и не протягивается ли к дверце рука лазутчика…
Так, с почти ополовиненной скоростью, вереницы шли шесть дней. Ни какого-то врага, ни новых разъездов порубежников им не встречалось. В селениях на пути слышали о поднятой тревоге, но набега или какой-нибудь опасности никто не замечал.
Тем временем, из-за задержки в пути, стали подходить к концу крупа, масло и сухари. Господин Колах купил бы еды и по дороге. Но в редких маленьких поселках закупить было нечего, да еще по весеннему времени, да на целую сотню ртов!
Колах посовещался с Четнашем и кое-кем из старшин. Решили, что опасность миновала. На вечернем привале стражники объявили всем пленникам, что отныне двигаться будут в старом порядке. Еще от себя добавили, что добрый хозяин печется о своих рабах, и что завтра он лично поедет в Чолонбару за припасами. Так и сталось. Наутро в хозяйский возок впрягли лишнюю пару лошадей, и господин Колах с дюжиной конной стражи уехал прочь. Уехал с ним и Четнаш — кажется, в этой пустынной тревожной стране купец чувствовал себя спокойнее, если поблизости был старший надсмотрщик.
Весь конвой от этого вздохнул свободно. Стражников возле пленных сразу убавилось — все они собрались в один круг, и до Хвоста оттуда доносилась громкая развязанная речь, смех а потом и песни. Охранники пили вино и метали кости. Их веселые хмельные разговоры перемежались с руганью, пока еще не злой.
Скоро от компании конвойных к пленным направились трое: первый — «мастер» со своим станком на плече, второй — косоглазый Коясэр, и с ними еще один бенах, долговязый тощий и с черными длинными усами.
— Вот этого, и этого тоже! — сказал этот третий «мастеру» ткнув пальцем в Хвоста и в сидевшего рядом с ним бенахского каторжника.
— Куда вы их отправите? — спросил усача молодой охранник, стороживший у вереницы пока старшие пьянствовали (впрочем, те что остались при пленниках, тоже времени зря не теряли и собирались в свой маленький кружок, где уже пошла по рукам винная фляжка)
— Пойдут ловить рыбу нам на ужин. Старшинам надоела каша каждый день. Они сказали: пусть будет уха!
Хвост и его подневольный товарищ положили по очереди головы на станок, и мастер в два удара разъединил их ошейники.
— Сидеть, как собаки на цепях, плохо! — смеялся черноусый — Теперь будете пастись как стреноженные кони! Так, конечно, лучше!
С этими словами он связал рыбакам ноги толстой веревкой. Завязал в такие мудреные узлы, что концов было не видно. Теперь Хвост не мог развести ноги больше, чем на две трети локтя
— Пошли с нами! — сказал усатый — Коясэр, пошли сюда!
Рыбаки мелкими шажками засеменили к реке, следом за ними двинулись охранники. Но до воды дойти не успели, как их окликнул старшина.
— Эй! Куда идете! Здесь рыбу не поймать!
— А куда надо? — крикнул в ответ Коясэр.
— Идите туда! — показал старшина рукой на лесок ниже по реке. — Там пройдете двести шагов, будет заводь. Пусть ловят рыбу там. И возьмите с собой рог. Если что-нибудь увидите, то сразу трубите в рог!
Пройдя по светлому сосняку ровно столько, сколько сказал старшина, рыболовная артель действительно вышла к заводи. Коясэр разжег костер из захваченных в лагере сухих веток, а усатый сел рядом, вытащил из-за пазухи фляжку и хлебнул вина. Потом он швырнул пленникам четыре удочки — накрученные на брусочки мотки толстой нити с крючками, поплавками и грузилами, и велел их разматывать. Сам он начал лепить из ржаного мякиша колобочки размером с горошину.
— Вот вам наживка! — сказал он рыбакам — Можете сами съесть этот хлеб, если хотите. Но за каждый комок я получу с вас по рыбе, и не меньше. Начинайте, и пусть рыба будет!
