Вокруг Хвоста и Сотьера сразу стали собираться любопытные бойцы, уже десятка два или три.
— Вот как? — спросил военачальник — Тогда спроси его, как он здесь оказался.
— Воевода! — сказал Хвостворту по-бенахски — Я могу говорить на вашем языке сам, Нет нужды пересказывать все мои слова тебе, а твои пересказывать мне.
— Вот как? — спросил Сотьер — Значит, ты знаешь бенахский язык. Как ты его выучил?
Изворачиваться не было смысла. Хвост только что говорил Кувалде, кто он и откуда. Теперь менять на ходу историю, значило — класть голову под топор, от которого она только что чудом спаслась. Да и если бы Хвостворту захотел — все равно никакого складного вранья не успел бы придумать, хотя и соображал он, как я уже говорил, в последние дни быстро.
«Будь что будет» — подумал он.
И Хвостворту назвался по имени, рассказал без утайки обо всех своих злоключениях, про невольный уход на войну, про плен, путь на север и бегство. Рассказал об одиночных скитаниях по лесу, и про то, как нечаянно схватился с грязным оборванцем, а потом попал в руки Кувалды.
Сотьер встал с нарт (при этом оказалось, что самый высокий из всех собравшихся кругом бенахов едва достает ему до плеча), подошел к Хвосту, и осмотрел его, словно коня на ярмарке. Пощупал на нем одежду. Распахнул зипун, и поглядел на выпирающие ребра. Даже ткнул под них пальцем, так сильно, что Хвостворту чуть не согнулся пополам.
«Черт собачий, на кой я ему дался! И что тыкать в меня — видит он плохо, что ли!?» — подумал Хвост.
— Я не замечаю по твоим словам, что ты врешь. — сказал Сотьер — Как выглядит господин Колах, о котором ты говоришь?
Хвост коротко описал наружность Колаха. Добавил еще, что в повозке с ним ездит бледная девка, которая визжит по ночам, как поросенок.
— А как зовут его старшего надсмотрщика? — спросил Сотьер.
— Четнаш. — ответил Хвостворту — Он выше меня, и такой же худой как я. Не такой как я сейчас, а какой я был до войны.
— Все это так. Колах из Чолонбары всегда ездит через эти места. Я знаю и самого Колаха, и его старшего надсмотрщика. А еще мой друг сообщил мне, что недавно видел на дороге его обоз. По твоим словам не заметно, что ты врешь. Теперь скажи мне: кто мы такие — ты знаешь?
— Вы бенахи. — сказал Хвост — Больше о вас я ничего не знаю.
— Да, мы бенахи. — сказал Сотьер — К тому же тебе будет теперь известно, что мы называемся слугами короля. Но пусть это тебя не печалит. Наша служба королю заключается в том, что мы не пропускаем врагов через нашу землю в его землю, и не вступаем в сговор с врагами короля. Мы — вольные люди матьянторской страны. В войнах, которые король ведет в полуденных странах, мы не участвуем, и беглецов с полудня не выдаем.
У Хвоста отлегло от сердца.
— Тебя твоему хозяину мы тоже не выдадим. Иначе мне пришлось бы отправить половину моего отряда на полдень. Некоторых — князьям и боярам в их владения, некоторых — в королевское войско, которое сейчас воюет с твоим князем. Кое-кого пришлось бы даже отдать господину Колаху. Поэтому мы не вернем ему тебя, и не продадим за серебро.
Пока что ты останешься с нами, и если не окажется, что ты помощник турьянцев, то ты получишь полную свободу, как только наш отряд придет в населенную страну. Пока что за тобой будет смотреть Кормахэ, поскольку вы оба из ратайской страны. Кормахэ!
— Да, Сотьер! — отозвался Кувалда.
— Я поручаю тебе смотреть за ним, пусть ни на шаг не отходит от тебя. Пусть ест из общего котла, и спит с тобой рядом (Хвост заметил, как по толпе бенахов пробежался очень сдержанный смешок) Если увидишь, что он собирается бежать, или попытается как-нибудь нам навредить, то убей его немедленно. Если он убежит или как-нибудь навредит, будешь держать ответ передо мной. Раба отдашь, чтобы его отвели к остальным. И смени на этом ратае одежду.
Сотьер вернулся к своим санкам, и снова сел на них. Хвост заметил, что нарты еще недавно были крытыми. Сейчас все покрытие с них сорвали, остались целы лишь дуги из гнутых жердей. На санях, рядом с сидящем военачальником, Хвост увидел, в ворохе шкур и тряпок, убитого старика. Мертвец был одет в пышные меха, увешан оплечьями и бусами, то ли из кости, то ли из дерева. На голове торчал колпак из волчьей шкуры с мордой и ушами, и жидкая прядка седых волос спадала из-под него он лоб. Такая же была и борода убитого — седой, тоненькой и редкой. Выпученые глаза глядели вперед мертвым пустым взглядом. Беззубый дряблый рот распахнут…
— Все будет сделано, как ты сказал! — ответил Кормахэ воеводе — Будешь теперь со мной! — добавил он, повернувшись к Хвосту. Хвост молча кивнул.
Так Хвостворту снова стал свободным. На словах или на деле, к худу или к добру — он пока еще не знал.
