Сказав это, Тьо развернул коня и вихрем понесся прочь.
Следующим утром, на широком поле перед рассветными воротами Струга-Миротворова, собралась толпа в несколько тысяч граждан — посмотреть, как князь будет встречать посольство. В первом ряду стояли большие бояре и купцы. Они прибыли верхом, со слугами и знаменами — алыми, золотыми, серебряными стругами, плывущими под парусами по речным волнам. Простолюдины толпились за спинами важных господ, у стен, или дальше в поля, растянувшись огромным полумесяцем. Сами ворота перекрыла стража. Вдоль дороги стояли наготове княжеские отроки, пешие и конные, в кольчугах и во всем вооружении.
Распоряжался церемонией ближний дружинник князя Вихрь. Он разъезжал верхом туда-сюда, следя за порядком и отдавая приказы. Вдруг с ворот протяжно протрубила труба — подали знак, что настал полдень, назначенный для начала встречи. Едва труба стихла, Вихрь выехал на ровное место и повернувшись к народу, закричал:
— Отроки! Освободить светлому князю дорогу!
Под окрики дружины, толпа расступилась. Разъехались в стороны и бояре. От ворот к полю, где поодаль стоял посольский табор, образовался прямой путь.
Постепенно гул в толпе умолкал. Прислушиваясь, люди стали различать тяжкие, мерные удары барабанов, доносившиеся со стороны полей. Вихрь ускакал к посольству, через несколько минут вернулся обратно, спешился, передал поводья слуге, и встал возле дороги к воротам.
Посол приближался к собранию. Он ехал впереди целого отряда, с двух сторон окруженного эскортом миротворовских бояр. Свою обычную трон-повозку он сменил на прекрасного хвалынского жеребца белой масти. На посланнике был алый халат, украшенный пестрым густым узором золотого шитья. На голове торчал высокий колпак с длинными наушниками, застегнутыми на затылке. Грудь увесили золотые цепи и ожерелья. Десяток перстней стиснули жир на пальцах. Ножен и рукоятки меча на боку не было видно под самоцветными камнями. Прямо за послом ехали бок в бок три всадника в черных халатах с красной оторочкой и в таких же шапках. Тот, что в середине, вез знамя Великого Кагана — бунчук о шестнадцати черных конских хвостах. Хвосты были вдвое короче, чем у знамени Ыласы, и само древко вдвое ниже — знак того, что явился не сам владыка Великой Степи, но его полномочный представитель. Боковые всадники держали в руках деревянные булавы, а к седлам их были прикреплены по два огромных барабана — у правой ноги, и у левой. Удары булав о натянутую кожу разносились кругом раскатами грома, и казалось, что даже кони посольства идут в ногу, повинуясь их частоте.
Следом ехали и бежали бегом десятки слуг посольства. Позади процессии двигалась сотня воинов в черных шапках. За спиной у них высоко торчали саадаки, на правом плече у каждого лежал обнаженный кривой меч. На круглых черных щитах белели шестнадцатиконечные звезды.
Въехав в полукруг толпы, посольство остановилось. Барабанщики отложили свои булавы. Сам посол выдвинулся чуть вперед, за ним последовал сейчас только знаменосец. Большой Человек сидел в седле со своим обычным выражением — задрав подбородок вверх, нахмурясь и надув губы. Стража позади выстроилась в цепь. Люди придвинулись поближе, желая получше разглядеть такое пышное шествие и диковинного гостя. Полукруг зрителей сузился, и почти сомкнулся.
Снова раздался с ворот трубный глас, теперь уже не одной, а трех труб, и им в ответ отозвались со стен еще дюжина.
«Князь едет!» — загудело среди людей.
Мудрый выехал из ворот на коне, таком же белом, как посольский, но выше в холке на длинную ладонь, и плотнее. На князе был шелковый синий плащ и позолоченная чешуйчатая броня. Голову он ничем не покрыл, и темно-русые волосы чуть развевались от ветерка. Борода доставала до середины шеи. Лет от роду князю было почти сорок, но выглядел он намного моложе. Роста был высокого и худощавый, но статный. По лицу его угадывалась если не обозначенная именем мудрость, то по крайней мере, ум. Смотрел князь обычно спокойно и строго.
Следом за князем выезжали ближние и старшие дружинники на боевых конях. В кольчугах и чешуе, с поднятыми к небу копьями, в разноцветных плащах, в шлемах — круглых, остроконечных, плосковерхих, с масками и полумасками. С щитами, изукрашенными цветами, зверьем, светилами и чудовищами.
— Слава светлому князю! — понеслось по толпе — Слава! Да здравствует мудрый князь! Да здравствует Мудрый! — кричали вразнобой, разное, и с разных сторон, так что все слова тонули в сплошном приветственном реве. Трубы надрывались со стен…
