— Если табунщики еще примут бой-то. — сказал Коршун — А то могут и не принять, у них это обычное дело — пошумят, пограбят, а от большого боя убегут в свое поле.
— Если так, то это хорошо бы. — Ответил Молний — Только, я боюсь, на этот раз будет другое. Вот что, братья: Сейчас здесь располагаемся, и ночлег готовим, а на рассвете скачем дальше, да как можно скорее!
— Это все, что ты говоришь — это первые новости. — сказал Молнию Рассветник — А еще какие есть?
— Еще сказали, — ответил Молний — что от великого князя Льва они помощи не получили, и не ждут. А самого его, слышишь, Коршун — не очень-то добрыми словами тут называют. Так что ты лишний раз тут не хвастайся, что ты — стреженского князя дружинник.
— А трубили-то они чего? — спросил Коршун.
— А! Да, говорят, не из-за нас. Нас сначала увидали, да не стали из-за пятерых тревогу целую поднимать, а сейчас, говорят, еще кто-то на дороге с полуночи показался, и тех побольше нашего. Вот и стали дудеть.
Пила посмотрел на дорогу в полночную сторону. Она терялась, переваливая через холм, но вглядевшись как следует, Пила увидел за той стороной бугра едва заметное облако пыли. Такое — он рассудил про себя — мог бы поднять отряд всадников…
— Точно, скачет кто-то. — сказал Рассветник. — Поедем-ка к ним навстречу.
— Нам что до них? Кто там вообще? — спросил Коршун.
— Не знаю, братья, только думаю, это как будто свои. — сказал Рассветник — Так?
Клинок пожал плечами.
— Кто из своих тут объявится? — спросил Коршун — Сам учитель, что ли, с Белой Горы приехал?
— Поедем поглядим. — сказал Молний.
Ехать глядеть новых встречных пришлось недолго. Те скоро и сами показались над гребнем холма — сотня с лишним всадников, да примерно столько же запасных и вьючных лошадей в поводу. Все конники были при оружии: у седел спереди были приторочены топоры, кистени и палицы, сзади — щиты, копья, луки и колчаны со стрелами и сулицами. У иных на поясе висели и мечи. Доспехи если у кого и имелись, то из-за долгой дороги и жары их поубирали прочь. Плащи, стеганки и другую верхнюю одежду за той же жарой поснимали, и ехали большинство в рубахе, а другие — раздетые до пояса. На крупах тряслись переметные сумки. Одеждой воины мало отличались от Пилы и его спутников, но все равно парень мог заметить, что если они и ратаи, то не из Дубравской Земли, и отличаются даже от тех, кого он уже повидал здесь, в полуденном краю. У кого был иной узор по краю рукава, у кого — иначе скроен ворот.
— На учителя не похоже. Так что?.. — Заметил Коршун.
— Теперь ясно! — вдруг, словно после раздумья, сказал Молний — спешимся, друзья!
Молний слез с коня. За ним спешились Рассветник, Клинок, Коршун, и — по примеру всех — Пила. Молний передал поводья Клинку и вышел вперед.
Во главу отряда выехал всадник, ни одеждой, ни статью не выделявшийся среди других, разве что был чуть повыше. Обветренное худощавое лицо покрывала темно-русая борода. Правый глаз заметно косил к середине. Следом выехал приземистый широкоплечий бородач лет чуть за сорок. Одет этот был намного богаче, и вороной жеребец под ним был лучше. Позади отроки держали в узде двух больших коней — бурого и мышастого. Подъехав поближе с Молнию и его товарищам, предводитель остановил отряд.
— Здравствуй, светлый князь! Видно, Вечное Небо за нас, если ты в такой недобрый час с нами! — сказал Молний.
«Князь!» — удивился Пила — «Кто же это есть? Про здешнего, миротворского князя, говорили что он ушел на восход, а этот едет с полуденной стороны — значит, из Стреженска? Это сам великий князь, что ли? Пришел все-таки брату на помощь? Тогда почему с ним людей так мало?»
— Здравствуй, Молний! Ты, и твой учитель и братья — вот, кого Небо послало на помощь нашей земле! — ответил между тем непонятный князь. Он спешился, и обнял богатыря, с которым оказался почти одного роста, хотя и поуже в плечах.
«Точно, это великий стреженский князь! — подумал Пила — Рассказывали же, что когда их учитель пришел убивать Затворника, то Молний с ним был, тогда они, наверно, и познакомились»
— Здравствуйте, друзья! — Сказал спутникам Пилы незнакомец — Рассветник! Клинок! О, Коршун, и ты здесь! Ты что, от Льва ушел, теперь здесь ищешь службы?
— Куда мои братья, туда и я. — сказал Коршун — Тебе, светлый князь, я кланяюсь, а еду не разбойничать, и служить не своему кошельку! Я еду защищать ратайскую землю и природного государя!
— Добро! — сказал князь — И мы за тем же едем. Я как от вашего учителя получил слово с Козлом, так в два дня собрался, спустился на плотах до Пятиградья, а оттуда уже сюда посуху. А вы как здесь очутились?
— Мы с Новой Дубравы едем. — сказал Молний, а туда попали — кто откуда. Вон, товарищ наш новый — показал он на Пилу — он тамошний уроженец, а тоже с нами поехал. И у тебя, смотрю, дружинников прибавилось?
— Это точно. — ответил князь — С Засемьдырска нас выехало сорок — я, двадцать моих дружинников, да двадцать тамошних людей. Другие к нам присоединились потом, кто в Пятиградье, кто в Верхнесольске. Теперь нас — считая с вами — сто двадцать!
