После вкусного и сытного завтрака, мы с Каей спустились в фойе отеля, где нас уже ждал арин Деланиэль. Он сообщил, что все наши вещи погружены в экипаж, и тот готов к отправлению. Добавив, что для него, несмотря на то, что он является нашим опекуном, в магистериум хода нет. Для этого нужен специальный допуск, оформление которого требует уважительной причины. И сопровождение подопечных к месту обучения таковой не является. Суровые порядки здесь, однако. На прощание арин пожелал нам с Каэрин удачи, заверив, что мы встретимся скоро, на балу, который обычно проводится в первой половине учебного года, и на которого можно пригласить опекуна или какого-то другого родственника.
Дорога заняла чуть больше часа, и вскоре мы с Каей стояли у ворот в крепостной стене, окружавшей территорию магистериума. Экипаж проехал чуть дальше, к отдельному входу, где принимали багаж адептов, проверяли его на наличие запрещенных предметов и транспортировали в их комнаты. Последнее меня особенно порадовало, потому что благодаря щедрости арина Деланиэля и энтузиазму Каи, в качестве багажа у меня выступал доверху заполненный дорожный сундук, нести который самостоятельно не было никакой возможности.
Небольшая дверь в воротах распахнулась, приглашая нас войти. Внутри, в привратницкой, или, лучше сказать, в пункте контроля, представитель службы охраны, суровый андр, внимательно проверил наши приглашения и только после этого разрешил пройти на территорию магистериума. Сам же магистериум… его было невозможно охарактеризовать каким-то одним архитектурным стилем. Складывалось стойкое впечатление, что, как иногда говорили в моем мире, «строили во всех». Иначе как было объяснить, что над особняком из белого камня с вполне классическими палладианскими формами нависала огромная крепость, словно пришедшая из веков земного темного средневековья.
− После того, как Руад стал частью Оранской империи, андры привнесли кое-что свое в устройство магистериума, − объяснила Кая, увидев мой удивленный взгляд.
− Оно и видно, − вздохнула я. И в этом моем вздохе таилась надежда на то, что, несмотря на такой несовременный вид, во всех зданиях, все же, будут наличествовать вполне современные удобства.
Следуя по указателям, расставленным здесь, вероятно, для новоприбывших адептов, мы с Каей дошли до кабинета кастеляна, точнее, заведующего хозяйственной частью, как гласила надпись на дверной табличке. Кабинет этот располагался на первом этаже палладианского особняка, который использовался, по всей видимости, в качестве административного здания. Кастелян, он же завхоз, оказался элином в годах, и, что меня удивило, на удивление доброжелательным, потому что должность эта была крайне нервная и сохранению приятного нрава обычно не способствовала. Во всяком случае, в моем мире это было именно так. Те, кто работали на подобных должностях, включая бухгалтеров, отвечающих за оприходование и списание материальных ценностей, были нервными, раздражительными и норовящими кидаться бумажками, причем поводов для такого бумажкокидания у них было в избытке.
Здесь же все было в точности до наоборот. Кастелян, прочитав наши имена в приглашениях, сверился с огромным гроссбухом, лежащим раскрытым у него на столе, и выдал нам уже приготовленные ключи от наших комнат. И никакого вам «зайдите потом, не видите, я занят», «вы опоздали к поселению, все комнаты уже заняты» и «вам досталась последняя комната в конце коридора у туалета». Видимо, он, каким-то невообразимым образом, смог достичь состояния, когда уже ничего не потрясало и не удивляло. Впрочем, про то, какие комнаты нам достались, он ничего не говорил, поэтому вариант с концом коридора и туалетом нельзя было сбрасывать со счетов.
К моему удивлению и, одновременно, облегчению, условия для проживания нам были предоставлены великолепные. Нам с Каей выделили апартаменты, состоящие из двух спален и небольшой общей гостиной, в которой был даже небольшой кухонный уголок. Имелись здесь и свои собственные удобства, причем с самой настоящей ванной. Увидев ее, моему счастью не было предела, равно как и от осознания того, что мои опасения о том, что придется делить комнату с кем-то еще, не сбылись. Сыграло ли роль то, что нашим опекуном был представитель весьма могущественного в Руаде рода, или же в магистериуме всем предоставлялись такие прекрасные условия, мне оставалось только догадываться.
