– Предложение согреть меня, – прошептала я, придвинувшись ближе. Тетис стоял как вкопанный, он не мог – или не хотел – пошевельнуться. – Если только ты не имел в виду то, о чем я догадывалась.
Тетис наконец пошевелился, но только для того, чтобы долго и медленно выдохнуть. Жар его дыхания согрел мое лицо, находившееся в паре дюймов от его губ.
– Должен предупредить, – произнес он, – я, может, и принц, но недостаточно благороден, чтобы отказать тебе.
Тетис был так близко, что в его дыхании ощущалось что-то солоноватое, как привкус морской воды, а кожа все еще поблескивала, будто усыпанная крошечными кристаллами. Золотистый цвет его серег отражался на коже, бросая крошечные отблески, танцующие на подбородке, настолько остром, что мне неизвестно по какой причине захотелось дотронуться до него. Лишь бы узнать, останется ли на пальцах кровавый след. Глупость.
Свободной рукой он отвел выбившуюся прядь моих волос, которая упрямо цеплялась за шею.
Его жар проникал глубоко внутрь меня, разжигая огонь нарастающей страсти.
Я спустилась еще ниже, глубже под воду и ближе к нему.
Моргнула, но посмотрела не в его глаза: мой взгляд был прикован к его губам, которые на мгновение очутились в искушающей близости к моим собственным. Я задумалась, какой же у них вкус, напоминает ли он море, которое Тетис лелеет в своей широкой груди. Клянусь, что на секунду в подобной близости с ним даже послышался плеск пенистой морской волны. Его тело легонько качнулось к моему, точно ногами он все еще стоял на палубе давно пропавшего из всех портов корабля.
Мне хотелось приоткрыть рот, чтобы сказать: «Передумала. Это неправильно», – но не смогла. Была бы возможность это остановить, и не пришлось бы сомневаться, что Тетис, благородный или нет, позволит мне уйти.
Но не хотелось противиться.
Я не привыкла получать подарки ко дню рождения, но после того, который мне уже подарили, возникло желание преподнести еще один самой себе. Скорее всего, я все-таки умру в Аварате, что бы ни пообещал мне чернильный мрак озера, но теперь можно было бы сказать, что умерла, отведав его дикого колдовства.
На этот раз сомнений не было. Никаких промедлений и ненужных вопросов от Тетиса и никакой собственной слабины, чтобы задавать свои.
Его губы были такими, какими я их себе и представляла. Мягкие и властные, как неукротимая сила моря. Его руки скользнули к талии, грубо притянув мое обнаженное тело к себе и подняв его. И он не остановился на этом. Темные руки фейри ласкали изгибы на моей пояснице, разминая тонкую талию и не достигая моей упругой груди.
Мое тело желало его. Сопротивление оказалось бесполезным.
Невозможно было отказать ему.
Мне потребовалось лишь положить свои руки на его и потянуть их вверх, чтобы им овладел новый виток наслаждения от прикосновений ко мне. Иного приглашения ему и не требовалось.
Во всем своем обнаженном великолепии Тетис поднялся из воды, забрав меня с собой на верхнюю ступеньку лестницы. У меня перехватило дыхание, когда он кинул меня на кучу позабытой им одежды и взобрался сверху, остановившись лишь для того, чтобы методично, по одному с каждого пальца снять все кольца. Все это время он не сводил с меня мерцающих хищных глаз. Воспоминания о разгоряченном на оргии Никсе всплыли в сознании, подлив еще больше масла в огонь истомы.
Я подалась к нему, пожелав придвинуть к себе для очередного лихорадочного поцелуя, но он меня остановил.
– Если не хочешь, чтобы одно из них потерялось где-то внутри тебя, прояви немного терпения, – сказал он. – Но обещаю тебе: оно того стоит.
Он оказался прав.
Как только он запихнул последнее кольцо в карман жакета, который валялся под нами, Тетис резко уложил меня на спину, вдавив свои нежные губы в мои. Одной рукой он опирался на землю, чтобы не раздавить меня своим весом, а второй – с упорством своенравного океанского течения раздвигал мои дрожащие колени.
Нет, не раздвигал. Распахивал настежь, как оставшиеся без замка ворота.
Он не был чересчур груб с хрупким девичьим телом, но и нежным его тоже нельзя было назвать. Его рука двигалась с отточенной четкостью, сперва медленными, дразнящими касаниями поглаживая еще не раскрывшийся и истекающий нектаром цветок, а затем, приближаясь к набухшей от томления сердцевине, надавливая на нее сильнее и сильнее, очерчивая окружности по диаметру влажной плоти, из-за чего с моих губ сорвался сладостный стон.
Не успел он затихнуть в моих губах, как превратился в судорожный вдох, когда палец принца проник внутрь меня. Он покусывал мою губу до тех пор, пока у меня не вырвался еще один приглушенный вскрик. Только тогда Тетис оторвался от меня и посмотрел мне в глаза.
– Да, вот так… – тяжело дыша, прошептал он. – Хочу рассмотреть тебя детальнее, пока есть возможность. Хочу запомнить твое лицо до того, как доведу тебя до оргазма. Потому даю слово: после этого ты уже не будешь смотреть на меня как прежде.
