– Осторожность не повредит, – сказал он, перекинув ногу через спину лошади и усевшись позади меня. Настолько вошло в привычку чувствовать его, что я прижалась спиной к его крепкому животу и только потом начала осознавать весь абсурд ситуации. Но было поздновато.
Я неуютно поерзала в седле, хорошо прочувствовав, как тело фейри прижималось к моему. Сначала решила, что красота Калдамира связана с какими-то чарами, что всему виной – очередной фокус, позволявший ему обманывать и вводить в заблуждение. Сейчас же его очарование казалось слишком естественным, чтобы походить на магию.
Калдамир наконец перестал ерзать, но от каждого его движения у меня перед глазами представало то, что пряталось под тонкими шелками его одежд, поэтому стоило немного отвлечься.
– Так, теперь ты мне все должен рассказать, да? Расскажи же, почему нам пришлось выбираться оттуда, точно каким-то преступникам?
– Нет.
Тон Калдамира был таким обыденным, что на секунду мне показалось, будто я ослышалась. Но тут же он посильнее обвил меня рукой, наклонился и прошептал кое-что мне на ухо. В основании черепа стремительно пробежавшей молнией возникло непривычное покалывание:
– Я тебе ничего не скажу.
Я опешила:
– Так и знала, что тебе нельзя доверять. Ты снова обманул меня!
– Я ведь сам не доверяю тебе. Ты не доверяешь мне. Мы квиты.
Лошадь под нами пошатнулась и, могу поклясться, издала какой-то утробный смех. Она попыталась скрыть фырканье за истошным ржанием, но я ее раскусила, потому в отместку животному злорадству посильнее вонзила пятки ей в бока.
Она снова фыркнула, закатила глаза и прищурившись посмотрела в мою сторону.
Я не обратила внимания.
– Я бы с тобой поспорила, – не уступала я Калдамиру. – Это не одно и то же!
– Вообще-то… одно и то же. Пусть ты извлечешь урок, Делфина из Алдерии: никогда не соглашайся на условия фейри, если только не заключаешь сделку.
Я смотрела вперед. Голос не дрогнул:
– Верно, и никогда не заключай сделок с фейри.
– Вот видишь, ты быстро учишься.
Легкая улыбка тронула уголки моего рта.
Может, я и не получила от Калдамира прямого ответа, но мой вполне ожидаемый вопрос нарушил неприятно затянувшуюся тишину. Благодаря смешкам и остро́там принцев мы застали вечер намного быстрее, чем ожидалось, и вот уже прямо перед нами садилось уставшее солнце.
Магия Мидсоммар истлела, но отголоски ее вибраций все еще ощущались. Удивительно было не то, как скоро я привыкла к волшебству леса, а как незаметно он, утратив свои отличия от простых дремучих чащоб, стал непримечательным, обыденным. По сравнению с теми, что росли в человеческом мире, этот походил на сказочную страну. Деревья по-прежнему нависали над нами, словно огромные чудовища, охранявшие повороты витиеватой тропинки. Птицы невероятно пестрых и броских расцветок порхали над нашими головами. Звонкими голубыми струйками журчал узкий ручеек.
В воздухе витала надежда. Она тревожила меня и обжигала так, как на то не был способен самый яркий огонь. Весь день я ловила на себе подозрительные взгляды трех мужчин-фейри. Лица Калдамира при всем желании увидеть не удавалось, но я чувствовала, как перехватывает его дыхание и как учащается сердцебиение в его груди, и даже… Как нарастало напряжение в его штанах, когда фейри время от времени прижимался к моей пояснице, до той поры, пока у него не получалось снова взять себя в руки.
С Армином дело обстояло иначе. Каждый раз, когда я ловила на себе его стеснительный взгляд, на его лице отражалось чувство вины. Наверное, вины за мое похищение. Затем за то, что ему было тяжело скрыть румянец, приливший к щекам. За неясное предвкушение. Я бы прочла этот взгляд тут же, если бы нависшей над моей головой секирой не висела мысль, что именно моей жизнью они хотели расплатиться за магию.
Взгляд Тетиса, посматривавшего периодически на меня, казался не менее озадаченным.
Большую часть времени выражение лица Тетиса оставалось неизменным, как будто он вспомнил секрет, которым не собирался ни с кем делиться. Это было лицо мужчины, дразнящего девушку некой тайной, известной только ему… И все же такой мужчина прекрасно знает, что ты бы все отдала за то, чтобы тайное стало явным и для тебя.
Но между нами секрета не существовало: мы оба все помнили.
И каждый раз, когда я ловила его испытывающий взгляд, пока принц Морского двора разглядывал меня меж деревьев, разделявших нас на извилистой тропинке, выражение его лица становилось все более задумчивым. Оно исчезало так же быстро, как и появлялось. Меркло всякий раз, когда он понимал, что его застигли врасплох. В такие моменты, какими бы краткими они ни были, я скучала по его едкой усмешке. Лицо Тетиса было создано для веселья, а не для смущенных, омраченных грустью взглядов, которыми золотоносный принц рассматривал меня от случая к случаю.
