На следующий день библиотека в порядке исключения работала до девяти вечера. Сотрудница, выдававшая книги, выгнала меня из зала, когда часы показывали 21:06. На улице было тихо и безлюдно. Спустя всего минуту позади меня послышался приглушенный звук шагов – от ужаса у меня руки покрылись мурашками.
Я опустила голову, сделав вид, что ищу зонтик в сумке, и быстро повернулась, чтобы посмотреть, кто идет позади. Стояла густая темнота, но мне удалось разглядеть одинокий силуэт в темной мешковатой одежде, который медленно шел примерно в пятнадцати футах позади меня. Пару секунд спустя человек перешел с дороги на тротуар.
Сердце забилось быстрее, мышцы ног напряглись, и я пошла домой окольным путем, стараясь не поскользнуться на взявшейся корочке льда. Я свернула на маленькую улочку, потом на другую, но даже у парковки рядом с домом мне казалось, что я все еще слышу поскрипывающий звук шагов на обледенелом тротуаре.
Войдя в кабинет двадцать четвертого декабря, я увидела Мейрид, которая увлеченно сортировала бумаги, сидя на полу. Она была похожа на неряшливого крота, роющего тоннель в земле. Сотни листов были разбросаны по полу, некоторые скомканы. Еще больше листов валялось на столе.
– Мейрид?
– А? Что? – отозвалась она некоторое время спустя.
– Сегодня канун Рождества.
– Я в курсе.
– Давай отметим сегодня у меня? Можно устроить праздничный ужин.
Вместо ответа в меня полетел скомканный лист бумаги – он угодил мне в плечо. Мейрид поднялась, задвинула стул и, стараясь не наступить на бумаги, накинула карамельного цвета пальто. Я молча следила за ней. У двери она повернула голову и спросила:
– Ты идешь?
Продуктовые магазины уже были закрыты, поэтому мы собрали ужин из того, что осталось в холодильнике.
– Как продвигается твое исследование? – спросила я.
– Спасибо, хорошо.
– Мне неловко признаваться, но я забыла, о чем именно твоя диссертация.
– Маргарита Французская, герцогиня Савойская, дочь Франциска Первого, сестра Генриха Второго, жена герцога Савойского. Обрати внимание, сколько определений этой женщины связано со знаменитыми мужчинами. – Мейрид заправила за ухо прядку волос. – Маргарита писала стихи, покровительствовала университетской кафедре юриспруденции, защищала вальденсов и была единственной настоящей подругой Екатерины Медичи. Еще одна удивительная женщина, которую похоронила история. Но не волнуйся, я напомню о ней миру.
– Работа над темой Розы показала мне, какими значимыми и великими были женщины в семьях раннего Нового времени. Они управляли имениями своих мужей, пока те были на полях сражений. И даже давали дельные советы, касающиеся военных действий. Я нашла упоминание о том, что Джулия Фальконе проявила «истинно мужскую храбрость» во время религиозных войн во Франции.
– Что бы это ни значило.
Мы рассмеялись. Мейрид сидела на моем диване, совсем как тогда Роза. Должно быть, Мейрид заметила мой задумчивый взгляд и потому спросила:
– Изабель? Что случилось? Ты как будто ненадолго отключилась.
– Честно говоря, иногда мне кажется, что мой мозг вот-вот взорвется от мыслей. Мейрид, могу я тебя кое о чем спросить?
– Конечно.
– Ты упоминала о некоторых проблемах, связанных с психикой, и я хотела спросить… Прости, я не хочу подражать Катрине или быть на нее похожей, но… В последнее время мне кажется, что я схожу с ума. Мне мерещится всякое, что меня кто-то преследует или наблюдает за мной. Я вся на нервах. Может, у меня паранойя?
– Хочешь знать мое мнение? Думаю, это все шок и стресс. Сначала умер твой научный руководитель, потом – подруга. Слишком многое навалилось.
– От твоих слов мне правда полегчало, спасибо.
Мейрид подперла рукой подбородок, задумчиво уставившись в пустоту комнаты.
– Когда я лежала в больнице, врачам пришлось долго убеждать меня в том, что я не растолстею от одного лишь взгляда на еду.
– Как долго ты там провела? В больнице?
– Шесть месяцев. – Она положила одну руку на стол. – У меня с детства проблемы. Я не могу смотреть ужастики – ощущение, что это происходит наяву. Очень похоже на галлюцинации – как-то я на полном серьезе видела, как с дерева капает кровь. Ты не испытывала ничего похожего?
– Нет, хотя у меня тоже были проблемы. Я боролась с депрессией, но никогда не испытывала ничего подобного. Как же ты справлялась с этим, Мейрид? Должно быть, тебе было невыносимо тяжело. Прости, если я лезу не в свое дело.
– Ничего страшного. Сегодня я узнала новость: подруга, с которой мы познакомились в больнице, умерла. Это ужасно, я и правда любила ее. Но тебе, конечно, далеко до того состояния, в каком пребывала она. К счастью для тебя.
– Мне очень жаль.
Мейрид взяла вилку, наколола на нее кусок лепешки, не обращая внимания на то, что он крошится, и отправила в рот.
– Угу, – невнятно пробормотала она.
