– Беда-то какая, – вздыхала кухарка. – Калидрома на днях забирают от нас – повезут то ли в Рим, то ли в Антиохию. Бедный-бедный, куда же его? За что? И кто же теперь готовить будет? Искуснее него в украшательстве блюд никого в провинции нет. А что за пирожные с черным изюмом у него выходили – объедение! Больше нам такие не пробовать!
– Жаль парня, Сира, – проговорил раненый, прихлебывая вино. Но сочувствия в его голосе не слышалось. Он явно раздумывал о чем-то своем.
– Плакал с утра, сердечный…
– И вчера ревел – я видел. Надобно его проведать.
Раненый поднялся и в сопровождении Сиры зашагал вон из комнаты.
– Так всегда бывает, – рассуждал он по дороге, – только жизнь наладится, как явится какой-нибудь выскочка из столицы и все разрушит.
– И не говори… Не иначе враги Плиния подослали нам этого мерзкого трибуна.
Сира не лгала – вид у Калидрома был унылый. Однако он не оставил своих дел и уже стоял у пышущей жаром плиты, как истинный слуга Вулкана, и колдовал над замысловатым соусом по собственному рецепту. Для грядущего обеда приготовили и вымыли огромное блюдо, сейчас поварята натирали его чесноком. А кабанчик, которому надлежало на этом блюде возлежать, пока что томился в листьях сельдерея и кориандра, присыпанный кристалликами крупной соли и обрызганный уксусом.
– Авл! – радостно воскликнул Калидром. – Сегодня будет свинина в кориандре.
– Обожаю!
– Знаю, что обожаешь. И еще – мой фирменный соус с гранатами и персиками. Сладкое с кислым – вот основа вкуса! Сейчас выбираю подходящие гранаты.
– Не маловато ли соли для такой туши? – усомнился Авл.
– Ты прав, стоит еще подсолить! Сира! А ну-ка присыпь! – Калидром протянул глиняную солонку кухарке.
Сира, в тот миг распекавшая служанку за нерадивость, не услышала оклика.
– Я отдам ей солонку, – предложил Авл.
И, забрав глиняный сосуд, захромал к женщине.
– Не расстраивайся, приятель, – сказал он, возвращаясь к повару. – Ты человек подневольный. В том, что много лет жил у Пакора, твоей вины нет. Император это оценит. Траян не злобен и ненамеренную вину прощает легко и с удовольствием.
– Я не хочу никуда уезжать, – вздохнул Калидром. – Мне нравится здесь, в Никомедии.
– Мне тоже. А знаешь… имеется одна задумка. Возможность разбогатеть и стать людьми вольными…
– Серьезно? – изумился Калидром. Но стал слушать – просто так у человека не станут вспыхивать хищно глаза, будто у кота, завидевшего мышь.
– У меня есть один план. Правда, первая часть его не удалась. Но вторая, надеюсь, пойдет как по маслу. Только ты мне должен помочь…
– Так это я… пожалуйста. А что мне делать?
Авл стал излагать. Калидром слушал, кивал, удивлялся. Ну надо ж! В библиотеке у Плиния спрятано завещание отца Сентия на поместье и двадцать миллионов сестерциев. Кто бы мог поверить в такое! Однако Калидром поверил… Потому что очень хотел, чтобы это оказалось правдой.
Возможно, Максим всё разузнал точно, но, к удивлению Приска, спальня переводчика пустовала.
– Может быть, во дворце есть еще один Авл Сентий? – хмыкнул Марк.
Максим обыскал комнату, перерыл кровать и заметил пятна крови на одеяле.
– Если этот парень и ранен, то очень легко, – предположил вольноотпущенник.
Все трое кинулись вон из комнаты искать Авла. И в первом перистиле столкнулись с раненым – нос к носу.
Приск сразу узнал этого человека – едва увидел. Ну надо же! Не дворец – а просто дом для неожиданных встреч! Да, этот тип изменился за долгие годы. Сильно изменился. Но какую бы личину ни принял, Приск сразу распознал, кто перед ним: его извечный враг Авл Эмпроний, доносчик, предатель и дезертир. Человек, погубивший его отца. Человек, из-за которого Гай сам едва не погиб и был вынужден заново начать жизнь в легионе под вымышленным именем.
Авл тоже узнал гостя. Глаза его вмиг вспыхнули – зло и холодно, по-звериному.
Недолго думая, он швырнул кувшин, который держал в руках, в Максима как самого опасного, на его взгляд, потом пихнул здоровой ногой тетку, несущую корзину с зеленью, и опрокинул женщину на Приска – двести фунтов трепещущего жира и мяса внезапно обрушились на трибуна. Марк получил кулаком в скулу, прежде чем успел обнажить меч.
Когда Приск поднялся, Авл уже почти что пересек двор. На земле стонала и ворочалась служанка.
– Стой! Схватить его! – завопил трибун, кидаясь следом.
