– Я занимаюсь снабжением в том числе. Если ты помнишь. А здесь, в пустыне, вода зачастую важнее хлеба. Во многих городах законы требуют, чтобы вора, посмевшего украсть воду, побивали камнями.
– Ничего себе… – пробормотал Кука. – Надо запомнить…
– Так вот, у каждого солдата будет при себе баклага с водой, и моя задача – выбрать, какие закупать, чтобы вода в них не портилась…
Он замолчал, дожидаясь вопросов. Это всегда было в правилах Афрания: много слушать – мало говорить.
Однако и Тиресий умел так повести беседу, чтобы ненароком вызнать тайное. Потому начал с загадочных намеков и рассказов о вещих снах…
– А еще я знаю, что мой сын сегодня приехал в Эфес, – оборвал намеки Тиресия Декстр. – Наверняка примчался с письмом. Но, вместо того чтобы явиться ко мне, почему-то побежал к Куке. Можно узнать – почему?
– Не примчался, а приплелся, – уточнил преторианец. – А письмо при нем было, адресованное лично мне в руки. Только разбойнички по дороге обобрали Марка и размазали половину воска.
И Кука протянул фрументарию таблички, всем своим видом показывая, что не намерен таиться.
– Нелепое какое письмо… – Афраний пытался разобрать то, что осталось. – Пишет про опасность… Верно, в бреду сочинял.
– Хочешь сказать, напившись?
– Нет, именно в бреду. Или ты не знаешь?
– О чем?
– Выходит, не знаешь. Какие-то темные люди захватили военного трибуна в Антиохии чуть ли не средь бела дня, пытали огнем и едва не убили.
Кука едва не закричал: это Адриан пытал нашего друга! Но Тиресий вовремя пихнул его в бок, и преторианец прикусил язык.
– Что ж это такое… Так он жив? – опомнившись, воскликнул Кука и вздохнул с облегчением.
– Адриан пишет, что жив, и личный лекарь наместника Гермоген ухаживает за нашим товарищем день и ночь. – Слово «нашим» Афраний подчеркнул особо.
– Дело серьезное… – решил Тиресий, – раз понадобился постоянный присмотр медика.
– Нет, нет, нет, – замотал головой Кука. – Старина Гай не может умереть… Как же мы без него?! – Он, кажется, позабыл, что полчаса назад в мыслях уже похоронил Гая. Но второй раз признать друга мертвым было для него выше сил.
– Он выкарабкается, уверяю… Никто лучше Гермогена не знает толк в ожогах, – заверил Афраний.
– И как это случилось? – спросил Тиресий.
– Неведомо. Сказано тебе: какие-то темные люди…
– Или сам Адриан, – набравшись храбрости, заявил Тиресий.
– Это невозможно.
– Возможно или нет – решай сам. Только учти, если ошибешься, твой сын тоже умрет. – Тиресий произнес это равнодушно-чужим голосом, каким всегда оглашал свои предсказания.
Афраний прищурился. Кажется, угроза его задела, хотя он не подал и виду.
– Я не ошибаюсь. Хочешь написать Приску? Через два часа я отправлю Адриану послание, так что, если поторопитесь, можете вместе с ним передать почтарю свои таблички.
– Сей же час… миг… идем писать… – Кука попятился к двери.
– Через час принесем, – пообещал Тиресий.
– Пришли вместе с Марком. А то он будто не знает, что я в Эфесе.
– Мы сообщим… – постарался как можно дружелюбнее улыбнуться Кука.
– Что ты собираешься делать? – спросил Тиресий, когда они вышли от Афрания.
– Первым делом куплю себе парочку запасных фляг, не хочу, чтобы меня где-нибудь забили камнями.
– А если серьезно?
– Пойду сейчас в гостиницу и отправлю Марка к отцу отсыпаться. Что мы еще сможем сделать?
– А по-моему, сначала нам надо написать старине Гаю вот что: Афраний – вот наша страховка. И нечего трусить, наместник нас и пальцем не тронет, Декстр не позволит.
– Как хорошо… – с издевкой воскликнул Кука. – А то я решил… что нам всем теперь одна дорога – к Стиксу. А получается, Афраний – наш спаситель…
– Ну в самом деле, у нас у всех одна дорога – к Стиксу, и это вопрос времени. А ты как будто в это не веришь?
– В Стикс? Верю.
– Я про Афрания…
– Разумеется – нет. Волк не может защитить ото льва.
Сказать, что разговор с Афранием успокоил друзей, было никак нельзя. Напротив, они все больше терялись в догадках. Кука сочинил письмо Гаю Приску, запечатал, после чего поспешил в гостиницу, разбудил Марка и отправил к отцу вместе с посланием. Тиресий уверял, что в его пророческих видениях не имелось намеков, что опасность исходит именно от Адриана. Но Кука, не веривший в защиту Афрания, предлагал в тот же вечер искать покровителя, который сможет перевести друзей в Пятый Македонский легион. Как будто, очутившись под родным значком, они будут защищены от всех бед и несчастий…
– Гений легиона – великая сила… мы ушли от него, он оставил нас… – бормотал Кука.
Так что Фламма, явившись к Тиресию в гости, застал центуриона мрачнее тучи, а Куку в полном смятении. Писцу рассказали о письме трибуна и о разговоре с Декстром.
Фламма сделался белее своей новенькой туники и едва не упал – Кука подхватил его и усадил на походную кровать. Тиресий на всякий случай проверил – не толчется ли кто поблизости от их двери. За дверью не подслушивали, но это мало обрадовало.
– Что же делать… – вздохнул Фламма.
– Мы решили перевестись в Пятый Македонский… – сообщил Кука. – Ты с нами?
– Конечно! – воскликнул Фламма, но тут же остыл. – А что это даст?
