Кука нашел Приска на вилле Филона. Слуги поставили ложе военного трибуна в саду, и раненый возлежал здесь, наслаждаясь солнцем, свежим воздухом и тишиной. Филон, которому шум и возня домашних мешали думать, устроил лабиринты из туй и кипарисов в саду так, чтобы в ротондах и маленьких портиках можно было уединиться. В такой беседке на небольшой террасе и стояло ложе Гая. Рядом – скамья и столик с бокалами и большим серебряным кувшином.
– А, Приск! Ты живой! Как я рад!
Кука обнял старого товарища, похлопал по плечу.
– Разве ты не получил моего послания… Адриан заверял, что тебе должны вручить мое письмо где-то на границе с Киликией…
– Письмо получил. Но одно дело – жуткие каракули на воске, которые я почти не мог разобрать и уж конечно не узнал твою руку… – Кука покосился на повязки на руках Приска. – А другое дело – видеть тебя живым… – Он помолчал. – Здорово досталось?
– Не могу сказать, что легко отделался… Меч я смогу держать, а вот стиль… или уголь, чтобы рисовать… не знаю… Мне тут делают ванны из густой целебной земли, которую специально привозят в бочках. Обычно эту землю намазывают на себя красотки, но мой врач-иатролипт[81] велел пользовать мои руки.
– Помогает?
– Немного…
– Слышал, искатели завещания настигли тебя в Антиохии.
– Не повезло, – кивнул Приск.
Его сдержанность несколько удивила Кука. Сам преторианец был человеком импульсивным, говорил много, громко, да и старина Гай прежде тоже не казался таким сдержанным – будто запертый на замок денежный сундук скряги.
– И кто тебя спас? Расскажи-ка… – Кука еще кипел, требуя подробностей.
– Адриан.
– И…
Приск стиснул зубы, давая понять, что об этом рассказывать ничего не собирается.
– Э, старик… не стоит так переживать! – похлопал Кука товарища по плечу. – Все уже позади. И все не так уж плохо разрешилось… Ты ведь вообрази: получив от Марка письмо, мы едва не кинулись в бега. Решили, тебе точно конец.
– Меня спасла Мышка.
– Кто? Мышь? Перегрызла веревки? – Кука наигранно расхохотался.
– Твоя вольноотпущенница Мышка. Ныне шлюха при храме. То есть была шлюхой, но я засвидетельствовал, что еще в Мезии ты дал ей вольную, и жрицам пришлось девчонку отпустить, да еще и заплатить ей сотню денариев. Правда, она все деньги почти тут же спустила на рынке…
– И… где она… – Кука откашлялся. – Где она теперь?
– Здесь, на вилле Филона, помогает по дому. – Приск не стал уточнять, что престарелый механик очень даже новую вольноотпущенницу привечает. – Хочешь ее увидеть?
Кука отрицательно покачал головой:
– Нет… Ни малейшего желания. Пусть веселится. Но подальше от меня.
– Она похорошела…
– Все равно не хочу, – огрызнулся Кука.
Обсуждение вопроса само собой прервалось – с появлением Тиресия и Фламмы.
– Гай, дружище… – с ходу принялся бормотать Фламма. – Ну ты нас и напугал. Мы уж подумали, что тебя убили…
– Почти убили… – отозвался военный трибун. – А может быть, в самом деле убили – я еще не решил. Тут Афраний ко мне приходил. За четверть часа до Куки.
– Он вроде как нам теперь покровительствует. Решил – нам одного Адриана маловато, – заявил Кука.
– Кориолла с детьми у него на вилле, – сказал Приск как-то уж очень осторожно.
– Мы знаем… для безопасности… так он говорил… – поддакнул Кука. – Перехватил по дороге в Комо и перевез к себе. Мевия там за ними следит.
– Ни с кем ничего дурного не случилось? – Голос Приска вылинял как много раз стиранная туника.
– А что? – насторожился Тиресий.
– От Кориоллы странное письмо…
Приск открыл таблички и протянул предсказателю.
– Воск смазался, – заметил центурион.
– Наверное, малец заболел… – предположил Тиресий и добавил: – Немного… так что Кориолла решила ничего не писать.
– Точно? – вопросительно взглянул на предсказателя Приск.
– Ничего такого…
Предсказатель утаил, что одно видение было. Но столь странное, что он никак не смог его истолковать.
Поскольку перевалы в Таврских горах, через которые можно попасть в Армению, зимой блокированы снегом, Траян должен был задержаться в Антиохии до начала апреля. Все это время подходили все новые части, а те, что уже прибыли, проводили время в постоянных тренировках.
Разобравшись с делами, Траян вместе с Адрианом отправились на юг – в Баальбек, дабы принести дары в храме Солнца и получить предсказание оракула.
Эмесса, еще в ту пору, когда ею правили формально независимые цари, никогда не пыталась восстать против Рима, как это постоянно делала ее соседка, мятежная Иудея, или искать покровительства у парфян, как Армения. Царская династия пала вместе с независимостью Эмессы, но жрецы сохранили свою почти царскую власть.
Начиналась весна, и долину вокруг храмового комплекса затянуло розовой пеленой цветущих деревьев. С Баальбеком не могло тягаться ни одно святилище на Востоке. Даже храм Артемиды Эфесской, зачисленный в чудеса света, казался провинциальным рядом со здешними постройками. Высоченный подиум с широкой лестницей посередине, колонны коринфского ордера храма Юпитера, рядом – почти столь же грандиозный храм Вакха. А напротив вставала оградой святилища горная цепь, искрясь на солнце снежными вершинами.
