Только скользили они дольше, и в конце был не бассейн с теплой голубой водой, а мешки с сеном, или чем-то еще, достаточно мягким, чтобы смягчить падение.
Кроме того, здесь было так же темно, как в туннеле.
Рядом зашевелилось что-то живое и теплое, и до боли знакомый голос Андрея проговорил:
— Ты цела?
— Да вроде цела… — отозвалась Алена, мысленно проинспектировав части своего тела. Ноги и руки были целы, кое-где болело, но это не удивительно после такого падения.
— А если цела — попробуем удрать отсюда… — проговорил Андрей и потянул ее за руку.
Только сейчас она поняла, что так и скользила по темному туннелю, не выпуская его руки.
Алена вскочила, готовая бежать куда угодно, делать что угодно — лишь бы не оставаться одной в этой вязкой темноте. Она ничего не понимала. Зачем все это? Чья злая воля ее преследует? Нет, нужно держаться за Андрея, одна она просто с ума сойдет от страха и неизвестности.
Но в ту же секунду вспыхнул ослепительно яркий свет, и ей пришлось зажмурить глаза, чтобы не ослепнуть.
А вместе со светом прозвучал оглушительно громкий голос:
— Добро пожаловать в зиккурат!
Алена наконец решилась открыть глаза — и скоро привыкла к свету, тем более что он только поначалу показался ей таким ярким.
Помещение, в котором они находились, освещали два или три галогеновых прожектора. Их холодный, беспощадный свет придавал живым человеческим лицам какой-то мертвенный, потусторонний оттенок. Даже славное, румяное лицо Андрея стало непривычно бледным.
Андрей мрачно оглядывался по сторонам.
Они находились в пустом квадратном помещении без окон и дверей. На голых бетонных стенах кое-где были нанесены какие-то непонятные знаки, похожие на буквы ассирийского клинописного алфавита. В потолке темнело круглое отверстие, через которое они сюда провалились, под этим отверстием валялись мешки с соломой, смягчившие падение.
И больше ничего.
Вдруг из-под потолка полилась какая-то заунывная восточная музыка. Монотонное завывание каких-то духовых инструментов, время от времени прерываемое гулкими ударами гонга.
Алена и без того чувствовала уныние и безнадежность, но от этой тоскливой музыки ей и вовсе захотелось повеситься. Единственное, что примиряло ее с жизнью, было присутствие Андрея. Такой живой, обычный, он совершенно не вписывался в эти странности. Алене хотелось взять его за руку и прижаться крепко, но усилием воли она сдержала порыв. Нехорошо так распускаться, что он про нее подумает.
Но Андрей тоже не излучал оптимизма.
Алена заткнула уши, чтобы не слышать жуткую музыку, но это не помогло, музыка проникала прямо в мозг.
Яркий свет галогеновых прожекторов, таинственные знаки на стенах и ужасная, депрессивная музыка… Ей стало совсем плохо.
А что если, подумала Алена, что если она уже умерла и попала в ад? Только в аду может быть такой голый мертвенный свет, такая ужасная музыка и такое чувство безнадежности…
Она взглянула на Андрея — и его неживое, смертельно бледное лицо укрепило ее в этой мысли. Ее даже посетила еще более ужасная мысль — а что, если это вовсе не Андрей? Что, если это его призрак? Морок, насланный этой страшной комнатой?
Минуты шли за минутами.
Алена больше не могла выносить этот свет, эту музыку, эту страшную комнату. Она открыла рот, чтобы закричать…
И тут послышался тяжелый ревматический скрип, и одна из стен комнаты раздвинулась, открыв темный прямоугольный проход.
Алена, не раздумывая, бросилась в этот проход — прочь из этой адской комнаты, прочь от этой адской музыки, прочь от этой гнетущей безнадежности…
— Куда ты? — вскрикнул Андрей, попытавшись остановить ее.
Но Алена уже бежала по темному коридору — и Андрею ничего не оставалось, как броситься вслед за ней.
Он быстро нагнал ее, схватил за руку и удивленно повторил:
— Куда ты? Зачем?..
— Куда угодно, только бы прочь из той ужасной комнаты!.. — выпалила Алена и пошла медленнее.
— Это ловушка! — проговорил Андрей.
И в ту же секунду позади снова раздался мучительный скрип, и стена у них за спиной вернулась на прежнее место.
Теперь они могли идти только вперед.
Коридор, по которому они шли, был скудно освещен скрытыми где-то под потолком светильниками. Он то и дело поворачивал и разветвлялся. Алена и Андрей шли по нему, чувствуя себя подопытными крысами, которых выпустили в лабиринт, чтобы изучить их умственные способности.
И самое отвратительное — у них было чувство, что кто-то наблюдает за ними…
Вдруг Андрей остановился, схватил Алену за руку.
— Мы больше никуда не пойдем! Мы не будем играть по его правилам! Не будем делать то, чего он от нас ждет! Эй, ты! — Андрей поднял лицо к потолку и в то же время вытащил пистолет. — Эй, ты! Покажись нам! Будь мужчиной!
В эту минуту по полу коридора пополз густой туман — вроде того, какой по утрам поднимается над рекой. Только, в отличие от речного тумана, белого, как парное молоко, этот туман отсвечивал розовым. И еще — он распространял слабый запах гниющих цветов.
