Гоша толкнул эту дверь. Она оказалась не заперта.
Гоша оказался в небольшой комнате, стены которой были покрыты плоскими мониторами. В центре стоял рабочий стол, на нем — пульт управления с многочисленными кнопками и клавишами.
Рядом с электроникой Гоша почувствовал себя куда увереннее — это было свое, знакомое, тут он ориентировался свободно.
Он внимательно осмотрел пульт, нажал несколько кнопок.
Тут же на стене засветились несколько мониторов. На них было выведено изображение с телекамер. Гоша увидел какие-то пустые комнаты, коридоры, лестницы… на одном из мониторов был тот большой складской зал, в который он въехал на своем «Мустанге». А вот и его машина — стоит в углу помещения, накрытая брезентом…
Гоша нажимал и нажимал кнопки.
На стене вспыхивали все новые и новые экраны. Комнаты, коридоры, лестницы — и нигде ни одной живой души.
И вдруг… вдруг на одном из этих экранов он увидел людей.
Три человека, и среди них — она, его заколдованная принцесса, женщина его мечты!
Аля и правда была похожа на спящую красавицу, потому что находилась во сне. Причем сон ее был тяжелый и трудный. Она была бледна до синевы, металась и вскрикивала. Рядом с ней Гоша увидел Алену и того парня, как его… Андрей, кажется, который приехал вместе с Аленой.
Гоша вскочил и застонал в голос. Что делать? Куда бежать? Как спасти Алю? Он понятия не имеет, где эти трое находятся.
Он сжал зубы и приказал себе успокоиться. Сперва нужно разобраться в ситуации.
Спрятав священный перстень в ладанку на груди, граф Балдуин вышел из храма и направился к тому месту, где оставил своего коня. Верный конь, увидев своего хозяина, радостно заржал, грациозно переступил ногами — ему не терпелось тронуться в путь. Граф подошел к нему и хотел уже подняться в седло, как вдруг в воздухе пропела стрела и, ударившись в панцирь на его груди, упала на землю. Тут же пролетела вторая стрела и вонзилась в шею коня. Благородное животное захрипело, поднялось на дыбы и тут же упало бездыханным, едва не подмяв хозяина. Граф отскочил в сторону, вытащил из ножен свой меч и опустил забрало шлема, изготовившись к бою.
Из развалин полусгоревшего дома высыпал небольшой отряд смуглых воинов в длинных черных плащах и островерхих шлемах. Один из них держал в руках длинный лук, за спиной был полный стрел колчан, остальные были вооружены кривыми саблями.
Лучник показался графу самым опасным противником, следовательно, его первым нужно было вывести из строя. Граф наклонился, поднял с земли обломок мраморной капители и швырнул его в голову лучника. Тот успел в последнее мгновение немного отклониться, и обломок попал не в голову, а в плечо. Лучник покачнулся, выронил свой лук. Тем временем граф успел переложить меч в левую руку, а правой вытащил заткнутый за пояс тяжелый кинжал.
Лучник держался за раздробленное плечо, лицо его было перекошено от боли, из-под его пальцев стекала кровь. Граф Балдуин бросил кинжал, и тот вонзился в шею смуглого воина. Тот захрипел и упал на землю, по телу его пробежала предсмертная судорога.
— Это — за смерть моего коня! — выкрикнул граф и повернулся к остальным противникам.
Те выстроились в полукруг и наступали на него, размахивая своими кривыми саблями. Теперь граф мог пересчитать их. На него наступали восемь смуглолицых воинов.
— Проваливайте, несчастные! — крикнул граф, поднимая меч. — Проваливайте, если хотите сохранить свои жалкие жизни!
Смуглые воины безмолвно приближались к нему, стремясь замкнуть круг.
— Проваливайте, пока живы! — повторил граф. — Я — Балдуин Фландрский, и множество неверных испытали тяжесть моего меча!
— Мы знаем, кто ты, — проговорил предводитель смуглых воинов на ломаной латыни. — И мы пощадим тебя, граф, если ты отдашь нам то, что передал тебе греческий монах.
— Об этом не может быть и речи, — отвечал граф, поднимая меч над головой. — Не родился еще тот человек, который посмеет приказывать Балдуину Фландрскому!
— Так умри же, несчастный! — Смуглые воины с боевым кличем бросились вперед.
Граф отступил, так что между ним и противниками оказался труп его коня. Трое воинов, наступавших с фланга, бросились в атаку, остальные на долю секунды задержались, обходя мертвое животное. Этого времени графу хватило, чтобы нанести один за другим два удара. Первым ударом он рассек одному из врагов голову, вторым — разрубил руку второму. Тем временем третий противник ударил его саблей в плечо. Он метил в промежуток между панцирем, защищавшим грудь рыцаря, и железным наплечником — и добился своего. Острие сабли разрубило бы плечо графа, но под доспехами была тонкая и прочная кольчуга генуэзской работы. Острая дамасская сабля рассекла несколько стальных колец, но при этом утратила силу удара, и граф отделался легкой раной.
