Гарри открывает рот, чтобы что-то сказать, но его живот скручивает, и он поспешно наклоняется над унитазом. Рон водит ладонями кругами по лопаткам Гарри, так же, как он делал это, когда им было двенадцать, а Гарри гостил у Уизли, и ему было плохо после нескольких недель жизни на воде и консервированном супе.
Гарри пытается произнести «извини», но слово выходит искаженным и более отчаянным, чем ему хотелось бы.
— Не беспокойся об этом, — говорит Рон. — Это первый раз, когда тебя вырвало?
Рон смотрит на него в поисках ответа, и Гарри прочищает горло и отвечает:
— Я чувствовал себя плохо, но меня впервые тошнит.
— Все?
Гарри пожимает плечами. Он чувствует коленями холодную плитку. По крайней мере, рядом нет Миртл, что кричала бы на него. Во рту омерзительно: слишком много слюны, которая скапливается под языком, как предупреждающий звонок. Гарри снова сгорбливается над унитазом. На этот раз это просто желчь.
— Голова болит, — наконец признается Гарри в тишине. Рон продолжает водить круги по его спине. Когда в детстве Гарри болел, а тетя Петуния запирала его в чулане, пока она заботилась о здоровом Дадли наверху, он мечтал об этом, что кто-то сядет рядом с ним и будет терпеливо утешать, пока ему не станет лучше.
— И?
— Грудь. Не сильно, иногда. Кровь шла носом пару раз.
— Черт.
Гнев легче пережить, чем заботу. Гарри плюет в унитаз и говорит:
— Они все поймут, когда увидят, что Волдеморт действительно вернулся. Тогда они все поймут.
Гарри дрожит, и он не знает, от холода ли это, утомление от рвоты или жара. Рон ничего не говорит, но и не уходит. Он продолжает гладить спину Гарри, пока тот не встает, не умывается и не направляется на отработку.
***
Гарри направляет свои тревожность и гнев на руководство ОД. Это дает ему некоторое чувство контроля. Наконец, он чувствует, что делает что-то правильное, а не сидит и ждет, когда Волдеморт выследит его.
Приближается война. Им есть чему поучиться: атакующая магия; защитные заклинания; как не погибнуть в чрезвычайной ситуации; как привыкнуть смотреть смерти в лицо и продолжать двигаться вперед.
ОД практикует связывающие заклинания, освещая комнату красными и золотыми вспышками палочек, когда Гарри подумывает научить их писать завещание. Некоторым из них семнадцать, или скоро будет. Если он учит их защищать себя, разве он не должен научить их защищать и свое имущество?
Криви вскидывает руку в воздух, резко отталкивая Гарри заклятием прямо в Джорджа, сильно столкнув их. У Криви большие глаза, а рука с палочкой дрожит. Так легко было бы вырвать палочку из его хватки. И тут Гарри понимает, что никогда не затронет эту тему в ОД. У них есть проблемы, но они не Гарри; они не в той же непосредственной опасности. Кто-то защитит их. И если он должен быть тем человеком, что лично убедится, что ни одному из этих детей никогда не придется составлять завещание, пока они еще учатся, пусть будет так.
***
— Гарри, — говорит Луна, — у тебя кровь.
Он смотрит вниз. На бинтах руки, кисть которой прячется в кармане брюк, проступает кровь. Весь карман брюк — темное алое пятно. Это выглядело бы безобидно, словно он опрокинул на себя банку чернил, если бы пятно не было красным.
Гарри вытаскивает руку из кармана. Бинты — полоски старой футболки — промокли. Луна копается в сумке и достает фиолетовую ленту для волос. Она протягивает ее со слабой улыбкой.
— Ты уверена? — спрашивает Гарри.
— О, да. У меня много лент.
Гарри стягивает бинты. Порезы кровоточат, сильнее, чем во время первых отработок. Он уже не может разобрать слова. Гарри наматывает ленту на руку и завязывает узел.
Луна произносит несколько очищающих заклинаний, и пятна немного светлеют:
— Видимо заклинание не так эффективно на крови, как на грязи, — говорит она.
— Спасибо, — произносит Гарри. Он убирает руку подальше от одежды, чтобы больше не оставить пятен. — Так что ты говорила о пожирающих лица медведях из Австралии?
— Не так, — медленно говорит она. Она протягивает ладонь и берет его здоровую руку, соединяя их пальцы вместе. Ее ладонь маленькая и нежная, и Гарри сжимает пальцы сильнее, чем следовало, словно он цепляется за край стола во время отработок с Амбридж. — Они не просто поедают лица, Гарри, они съедают всю голову.
***
После десяти месяцев кровавых отработок и насмешливых шепотов, преследовавших Гарри, когда он призраком ходил по коридорам Хогвартса, весь Волшебный Мир и Министерство, засунувшие пальцы в уши и притворяющееся, что нет никакой войны, просыпаются, видя Волдеморта перед собой живее всех живых.
Гарри прислоняется к стене, так сильно дрожа, что едва может стоять на ногах. Ему кажется, что одним неверным движением он разлетится на миллион кусочков.
Он достает портключ в кабинет Дамблдора, и там он дрожит и кричит громче, чем когда-либо в своей жизни. Он хочет, чтобы все прекратилось, он не хочет больше жить, как Мальчик-который-выжил, он не хочет снова оказаться в таком положении, наблюдая, как его друзья и семья погибают, корчась на каменном полу, беззвучно крича от боли и моля, чтобы кто-то смиловался и добил…
