– Саэ, вы ведь родственница Эйдзи, в отличие от других его девушек.
Кончик ее носа чуть дернулся. Ясно было, что она питает к нему чувства, выходящие за рамки родственных, но из-за кровных связей не смогла сблизиться с ним. Поэтому наверняка ненавидит всех его девушек.
– Вы придете на раздел имущества как представитель семьи?
На ее лице на миг отразилось удивление, как будто она об этом не думала. Однако Саэ тут же собралась:
– Вообще-то да. Я ведь должна поблагодарить этих охотниц за деньгами… то есть девушек, которые имели к Эйдзи некоторое отношение.
Я кивнула и без всякого стыда заявила:
– Тогда тоже поеду. Если там будет такая, как вы, остальные могут приревновать и как-нибудь навредить вам. Я беспокоюсь.
– Что? А, ну да, конечно.
– Я неплохо умею ругаться, так что, если кто-то к вам полезет, легко их отбрею.
– Ах, это мило. Тогда буду на тебя рассчитывать.
И Саэ, поддавшись моему напору, кивнула.
В общем, заставив меня прождать массу времени, Хираи и Канэхару сообщили: «Очень вероятно, что именно ваш клиент и есть преступник». Решение откладывалось только из-за несогласия Садаюки.
Я считала, что ради подобной новости совершенно необязательно было там меня держать. Хотя высшее начальство часто без колебаний крадет время своих подчиненных.
Впрочем, так или иначе, именно на такой итог я и рассчитывала, а потому можно было выдохнуть. Раз двое из трех одобрили предложение, мы, по выражению вице-президента, прошли «первичный отбор».
А через десять дней, двадцать седьмого февраля, я отправилась в Каруидзаву. Солнце высоко поднялось на ясном голубом небе. Воздух был сухой и зябкий. Я взяла у станции такси, и, когда назвала адрес, водитель понимающе хмыкнул:
– А-а, усадьба Морикава. Великолепный дом. В прихожей на восточной стороне очень красивые витражи. Когда рано утром проезжаешь, на них падают лучи – глаз не оторвать! Я как-то провез мимо дочку – ей 12, – так она заявила: «Я тоже хочу жить в таком замке!»
Так, под рассуждения таксиста вместо музыки, мы тряслись минут пятнадцать по неровной узкой горной дороге, пока горы не расступились и перед моими глазами не предстал пасторальный пейзаж в долине.
Поля простирались далеко, но, поскольку стояла зима, в коричневых тонах эта грандиозная картина выглядела уныло. И все же я хорошо представляла, как летом здесь волнуется красивый зеленый ковер.
– Скоро приедем, – предупредил водитель, и еще минут через пятнадцать мы наконец очутились у виллы Эйдзи.
От металлических ворот вела к дому каменная подъездная дорожка, а вокруг вольготно раскинулся двор с садом. Тяжело, наверное, ухаживать здесь за газонами и деревьями.
Двухэтажный каменный дом действительно с некоторых ракурсов мог показаться замком. Сравнительно старая постройка – наверное, годов пятидесятых-шестидесятых. Площадь дома, пожалуй, двести с чем-то квадратов.
Над крыльцом сверкал огромный витраж с изображением красивых оранжевых цветов. Впрочем, я плохо разбираюсь в растениях, поэтому понятия не имела, что это.
В округе расположились и другие дорогие виллы, хотя многие явно служили не просто загородными домами, а местом, куда богатый хозяин однажды удалится на покой либо в котором воплотил свои мечты из Second Life[13].
У каждого дома был широкий двор, отделенный от других по периметру густыми деревьями. С такими ограждениями, наверное, никакой сосед случайно не захватит ни метра чужой территории.
Я вышла из машины и открыла ворота. И тут же – рррр-гав-гав-гав! – залилась лаем собака. В углу двора стояла просторная деревянная конура, там вполне мог бы поселиться студент какого-нибудь столичного вуза. У входа был привязан крупный пес. Не знаю, что это за порода, но, судя по его густой коричневой шерсти и гордой, будто с картины, позе, у него отличная родословная.
Собака не переставала яростно лаять, и лаяла она на меня. Поскольку животные всегда меня недолюбливали, я зашагала по двору, не обращая на нее внимания. Тогда зверюга рванулась на всю длину поводка, очевидно намереваясь разобраться со мной, однако поводок оказался крепким, так что я целой и невредимой добралась до крыльца.
Сразу после звонка в дверь мне открыла Саэ. Уже с порога было видно, что комнаты за просторной прихожей отделаны темным деревом, а отполированный пол блестел классическим темно-красным покрытием.
– Это тебя Вакх так принял? – захихикала Саэ.
Похоже, для нее даже враждебность собаки – это повод помериться с соперницей силой. Едва я начала снимать обувь, как в прихожую вылетел, угодив прямо мне в плечо, мальчик лет четырех-пяти с криком:
– Вакх, гулять!
Я как раз стояла на одной ноге, чтобы снять туфлю с другой, поэтому от толчка не удержалась и села на пол. При этом сама не издала ни звука, зато Саэ тут же завизжала. На ее крик из глубины дома выбежал хорошо сложенный мужчина лет сорока с небольшим.
– Простите!
На нем отлично сидел твидовый костюм, он выглядел элегантно, как аристократ, собравшийся на охоту.
– Ну-ка, Рё, извинись! – строго потребовал он.
