Меня отвели в комнату для совещаний на другом этаже, где я просидела тридцать минут. Подали чай, но ожидание очень уж походило на домашний арест. Когда эта мысль промелькнула у меня в голове, дверь комнаты наконец открылась и вошла девушка со стойки администрации, которая меня сюда и проводила.
Она с виноватым видом поклонилась:
– Нельзя ли попросить вас еще немного подождать? Если хотите, я дам вам талон на посещение нашего кафетерия. Вы там прекрасно проведете время.
И она протянула мне бумажку размером примерно с купюру. Кое-какие дела еще оставались, но я считала, что основную вершину на сегодня уже преодолела, поэтому решила передохнуть и насладиться кофе с чем-нибудь сладким. В адвокатской фирме ни столовой, ни кафе не предусматривалось, тем приятнее бывало воспользоваться случаем и зайти в столовую для сотрудников клиентских компаний.
«Ямада, Кавамура и Цуцуи» объединяла больше четырехсот юристов. Наверняка кто-нибудь из них работал с «Морикава фармасьютикалз». Я же никогда не имела с ними дела и в этом офисе была впервые. Значит, самое время понаблюдать за атмосферой среди сотрудников. Я кивнула и направилась в кафетерий.
Тот занимал весь двенадцатый этаж головного офиса. Точно на фудкорте в большом торговом центре, вдоль одной стены выстроились в ряд самые разнообразные заведения. Стулья у столиков были выкрашены единообразно: в приятной глазу, свежей светло-зелёной гамме фирменных цветов «Морикава фармасьютикалз».
Проходя мимо сотрудников, которые встретились тут то ли за поздним обедом, то ли за ранним ужином, я навострила уши. В основном говорили, как с апреля в отделах менялись начальники, как ждут премию, злословили о руководителях – в общем, пустяковая болтовня.
Внезапно над общим гулом прозвучало:
– Ну, я пойду. Увидимся.
Это голос Эйдзи… Не может быть. Он мертв… Однако низкий красивый голос был в точности как у него, очень легко спутать.
Я быстро оглянулась, но не нашла говорившего. Сердце заколотилось. Я сама удивилась. Удивилась тому, что так удивилась. Столько лет его не видела и даже не собиралась с ним встречаться – и вдруг при звуке этого голоса передо мной ясно всплыли воспоминания о том времени, когда я познакомилась с Эйдзи.
Он был моим сэмпаем, на два курса старше меня. Правда, набрав за пару лет хвостов по обязательным предметам, ходил на некоторые занятия вместе с моей группой, чтобы переслушать лекции. Хотя, скорее, просто сидел в классе: почти все время он спал и, по-моему, ничего не понимал.
А перед самыми экзаменами бросился плакаться ко мне, своей соседке: якобы если и теперь не сдаст, то придется уходить в академический отпуск. В конце концов уговорил меня принести ему свои тетрадки, чтобы он все переписал. Так мы и начали общаться.
Поначалу его настойчивые ухаживания напрягали. Большинство ребят меня сторонились: я их пугала – то ли своей манерой держаться, то ли тоном. Изредка решались смущенно заговорить те, кому как будто хотелось, чтобы их помучили. Но чтобы такой уверенный в себе нарцисс, как Эйдзи, заинтересовался мной без всякого раболепства – подобное случалось нечасто. Общение с ним освежало, ничто не омрачало наши отношения.
– Ты вот говоришь, что я тебе ужасно нравлюсь. А что именно тебе нравится? – как-то спросила я его.
Он как ни в чем не бывало ответил:
– Ты добрая.
Возможно, вы не поверите, но именно тогда я решила с ним встречаться. Его слова странным образом проникли в мое сердце и согрели.
«Добрая» – вроде бы банальная похвала, но за мои двадцать лет никто никогда мне не говорил этого. «Красавица», «симпатичная», «умная», «стильная», «спортивная» – меня хвалили только такими словами. Ценились лишь мои достижения либо способности, но я не встречала человека, который бы заметил во мне просто хорошее качество. Думаю, даже если бы он сказал не «добрая», а «честная», «добросовестная» или, пусть это совсем не обо мне, «скромная», я бы все равно обрадовалась.
– По-моему, это ты добрый, – сказала я.
Он же покачал головой:
– Я не такой. Самые добрые – люди вроде тебя.
Я вдруг осознала, что того Эйдзи больше нет на свете, и эта мысль меня ошеломила. Если бы меня спросили, что мне в нем нравится, я бы наверняка начала с симпатичного лица, ну и еще красивого голоса. Так-то он был мерзавцем, который через три месяца наших отношений изменил мне с какой-то девицей из забегаловки.
Впрочем, я не только не возненавидела его, но и понимала, что не могу ненавидеть: что-то все-таки влекло меня к нему. При мысли о том, что и такие умирают, мне стало немножко грустно. Я не лила о нем слез, потому что наши жизни пересеклись лишь на краткий миг. У меня не было права горевать о нем по-настоящему.
Погрузившись в такие мысли, я шла по кафетерию. Купила в ближайшем заведении кофе и села неподалеку. В другое время заодно взяла бы и пончик, но сейчас мне почему-то не хотелось.
Кажется, несколько минут я так и просидела с кофе в руке, задумавшись, пока в кармане не зажужжал мобильный и не вернул меня в реальность. Номер неизвестный. Я настороженно ответила.
