— Цель — пороки. Ориентир два крайних. Приготовились, — я отошел в сторону и приготовил свою стрелу с пропитанной нефтью паклей, — бей!
Пятьдесят с лишним стрел полетело в сторону метательных машин. А ведь точно стрелы летят! Зря я сомневался. Почти все стрелы разбились о деревянные конструкции метателей. Некоторые упали между ними. Пора кидать огонь, а то орудийная прислуга и степняки вокруг засуетились. В силу того, что контейнеры с нефтью при выстреле могут разрушиться, новики стреляли без фитилей. Следом за новиками, обмотанными горящей паклей стрелами, выстрелили мы. Я, Демьян, Треш стреляли из луков, дед Матвей из арбалета, для которого такое расстояние не было предельным. Четыре стрелы, оставляя черный след, взмыли вверх и полетели к порокам, но крайняя из них, выпущенная Кубиным, вдруг перестала дымить. Наши стрелы, в отличие от зажигательных, упали точно. Три огненных столба взмыли вверх, а через мгновение вспыхнул ещё один. Пламя от соседнего, по расплесканной вокруг нефти, перекинулось на четвертый, и дед Матвей опустил арбалет с ещё одной зажигательной стрелой.
До нас долетел треск пожара и яростный рёв степняков. Вокруг пылающих метательных машин суетились люди, пытаясь потушить пожар. Бесполезно. Нашу смесь, в которую добавили все, что может гореть, даже самогон, потушить невозможно. Проверено. Если только все монголы разденутся и плотно закидают пороки своей одеждой.
Коловрат, глядя на огонь, усмехнулся:
— Вот и нет у поганых пороков.
— Что, совсем никаких? Ты уверен?
— А вот и ответ. — Бояре вскинули щиты и по ним, градом, застучали стрелы.
Ефпатий глянул на меня:
— Пороков больше нет? — И захохотал. Я смотрел на него, улыбаясь, и думал — ведь он должен был от камня, брошенного пороком погибнуть. Неужели историю изменили, или в легенде что-то напутано? Мы шагнули вплотную к стене, так как стрелы стали сыпаться гуще. Коловрат смеялся, посмеивались бояре.
Бабах!
Это что ещё?
Вдруг, дальняя стена из брёвен разлетелась щепой.
Бабах!
Что-то ухнуло рядом и нас обильно присыпало снегом.
— Никак пушки? — Вскочил Ефпатин.
Я подбежал к углу и выглянул за стену, с другой стороны высунулся дед Матвей и Коловрат. У самого подножья холма, чуть в стороне от догорающих пороков суетилась кучка людей. К одной фигуре несли какие-то трубы, потом вспыхнуло пламя, и край бревенчатой стены разлетелся в стороны. Вот и пушки, а с ними и китайские спецы. Кто бы поверил? Только странно — после выстрела, трубу оттаскивали в сторону и ставили другую. Одноразовые пушки? А наводчик один? Лук в руку, наложил стрелу. Наводчик — штучный товар. Вот он, на кончике стрелы, в меня целит. Тонко пропела тетива, а сердце отстучало три раза, как я увидел, что китаец отлетел со стрелой в глазу. Но пушка все равно выстрелила. Успел огонь поднести, поганец!
Бабах!
Стена, за которой стояли мы, вспучилась брёвнами.
Удар, и темнота.
Мир вокруг перестал бешено крутиться и остановился покрываясь плотным туманом. Где я? Почему один? Все погибли? Меня вдруг окружили призрачные фигуры. Монголы? Я сжал саблю крепче и крикнул:
— Ну, поганые, подходите!
Из тумана вышел человек, и я увидел знакомое лицо.
— Отец? — Ноги подогнулись, голова закружилась, а в груди заболело.
— Здравствуй, сын. — Он улыбнулся. — Я давно тебя не видел, Володя.
— Я умер?
Отец отрицательно покачал головой:
— Нет, ты не умер. Не пришел твой час. Вставай.
