Конная лава уже на середине подъёма. Лук в руку и весь остаток стрел в самый центр. Рядом щелкают луки других. Передние ряды атакующих сбиты, но лаву это не останавливает. Она подминает под себя слетевших с коней седоков и упавших лошадей. Ратники сдвинули легкие щиты в стороны и вместе с ними выбежали вперёд, быстро выстроившись в два ряда, и закрылись щитами, выставив рогатины вперед. Все-таки скорость поганые набрали приличную. Первые лошади, попытались перескочить торчащие ряды острых кольев, но напарывались на следующие. Вылетевший из седла степняк, перелетев оба ряда бояр, ощетинившихся рогатинами, гулко ударился в большой щит.
Удары, треск, жалобное ржание, звон железа, яростный рев.
Пеший монгол не ровня пешему русскому вою. Тут у стен гуляй-города наша сила. Перед ежами выросла груда вражьих и конских тел. Лошади бились в агонии, мешая накатывающим волнам степняков. Бояре с легкостью отбили первую атаку. Степняки отхлынули, оставив у заграждений не меньше сотни убитых. Поганые отошли и сразу ливнем посыпались стрелы. С горечью увидел, как за бревенчатую стену оттаскивают убитых ратников, и раненых отходит много. А до этого стрелами-то даже и не ранило никого. Но сейчас не все успели уйти за щиты. Степняки били из луков на отходе. Рядом рухнул воин из дружины Коловрата, пронзенный сразу тремя стрелами. Они пробили тело насквозь.
За стену заскочил Ефпатий, стряхнув кровь с меча и срубив со щита торчащие стрелы, сказал весело:
— Неплохо начали. Десяток на сотню поганых разменяли.
От его слов мне стало не по себе, хотя, что его винить? Он пробыл в этом времени очень долго, и привык ко всему. А я привыкнуть не успею. Против нас стоит вся орда.
Я бродил среди убитых бояр, и всматривались в лица. Сколько их погибло? Не знаю. Из сотников в живых видел только Бравого и Горина. Где Велесов Борис? А Лисин Илья? Дед Матвей? В голове гудит, все тело ноет сплошным синяком, а правая нога совсем онемела. Кровь медленно сочится и стекает по ноге, смешиваясь с той, что уже щедро пролили на землю погибшие воины. Медленно обвожу взглядом заваленное телами поле боя. Потом смотрю на монгольский лагерь. Они прервали атаки и затихарились. Наверняка что-то задумали.
Первые две волны наступающих отбили с малыми для себя потерями. Только было много раненых, от постоянно падающих сверху стрел, но в основном такие ранения получали безбронные ратники из Ефпатинской дружины. Монголы огромным клином влетали на холм и под прикрытием стрел, растаскивали в стороны ежи, потом, спешиваясь бежали к стене. Мы отбили атаку, а монголы отходили отстреливаясь. Бояре закрываясь щитами выдвигались вперед и восстанавливали заграждения, благо, что их бригада обозников заготовила достаточно.
Третий бой начался с того, что монголы ринулись в атаку клином, но у заграждения, заваленного убитыми, спешивались и, преодолев его, выстраивали сплошную стену из щитов, чем сильно нас удивили. Быстро они учатся, быстро. Пеший монгольский воин? Ха-ха! Они, как говорится, рождающиеся сразу с уздечкой в руках и спускающиеся с коня на землю только для продолжения рода. Они отличные всадники, но пеший степняк уступает привычному к пешему бою русскому ратнику. Только вот соотношение — один к десяти!
Ратники хмыкали, глядя на неровный ряд колыхающейся как волна, щитовой стены. Степняки непрерывно приседали, и из-за щитов густо летели стрелы. Поганые приблизились на семь сажен и мы, все лучшие лучники, стоящие на специально сколоченный подставках за второй стеной, разом выстрелили, разбивая ровный строй поганых. Стена щитов сразу распалась, а монголы взревев бросились вперёд. Лучники заработали со скоростью пулемёта, но волна атакующих захлестнула первую бревенчатую стену округа опять заполнилась звоном оружия. Новики стреляли практически в упор, пробивая врага насквозь.
- Запас! Давай запас! — Орали стрелки назад.
Мне сунули полный тул. Рядом у края бревенчатой стены застыл обозный старшина, поглаживая свой плотницкий топор и глядя за стену через щель.
- Егор, ты чего тут? Я же сказал уходить в лес.
Дынн! Стрела прошила степняка и откинула под ноги другому. Снизу, сквозь железный звон, слышу спокойный голос Суромяка:
- Никуда я не уйду. Я чту и помню отцов своих.
И подхватив рогатину, сунул её через щель, наколов монгола у стены.
- Вот так.
Дыннн! Дыннн!
Степняк закрывается щитом, а я оттягиваю тетиву до хруста в лопатках.
Дыннн! Стрела входит в щит по самое оперение, а монгол валится на снег с пришпиленным к голове щитом.
