Хичирхэг! Мєхєл багатур. — Кричали монголы Коловрату. Но видя неудачу очередного соратника, монголы упорно лезли под его смертоносный меч. Ефпатин и располовинил врагов больше всех.
Из-за стены появились Горин и дед Матвей, и подошли к нам. Коловрат отложил клинок и посмотрел на Кубина. Тот потоптался, намереваясь присесть на корточки, потом плюнул и сел на труп степняка, подложив под себя щит. Демьян сел рядом с Борисом. Ефпатин поелозил лезвием меча, счищая остатки крови и спросил:
— Матвей Власович, как думаешь, чего Батый так в нас вцепился? Ведь поганые до Коломны верст двадцать не дошли, а там их русская рать дожидается. Разумней бы было на нас один тумен оставить, а самим дальше идти.
— Али забыл, что мы тебе говорили? А кто Хостоврула разделил пополам? Знают они всё о нас. Кто, что и сколько. И, похоже, давно охотились за дружиной. А то, что сам Батый тут, то, мыслю, с тебя за смерть своего любимчика хочет спросить. Упертый он, сам знаешь. Не слушает своих советчиков.
— Хочет спросить? — Хмыкнул Ефпатин. — Сам пусть придёт и спросит, а я отвечу.
И покачал пудовым мечом. Дед Матвей вздохнул.
— Оно, конечно, хорошо было бы. Да только не придёт он сам, кого попроще пошлет. — Кубин помолчал, потом снял с наручи стреляющую ручку, сказав мне:
— Патроны кончились. — Потом вздохнул тяжело и оглядел нас.
— Мы тут с Демьяном по округе походили.… В общем, есть две новости и обе плохие.
В тишине прозвучал только вздох Ефпатия. Кубин обвел нас взглядом и тихо проговорил:
— Нас осталось около трехсот человек, не считая тринадцати обозных. Они тоже повоевали. Из твоей дружины, Александрыч, всего шестьдесят девять воев осталось.
Коловрат вздохнул тяжелее.
— Из нашей дружины погибли Садов и половина его сотни. — Дед Матвей глянул на Илью и ещё тише добавил:
— Погиб Макар Степанович и вся его сотня. Половина сотни Велесова, треть сотни Бравого. Новиков погибло двадцать пять.
Заболело в груди.
— Бравый сказал, что обоз к монголам подошел. Они там суетятся и что-то затевают. Это вторая новость. Иван Пантелеевич сам за погаными смотрит, известит как что прояснится. Не пороки ли там притащили?
Илья вдруг что-то прохрипел и стал заваливаться на меня. Повернулся и перехватил его, придерживая. Рука попала во что-то липкое. Кровь!
— Демьян, помоги!
Мы подняли Лисина и потащили за стену.
— Где обозный старшина? Кликните кто-нибудь Суромяка.
— Нет его, Володимир Иванович. — Ответил хмурый Велесов. — Он погиб.
У самого леса плотным кольцом стояли сани полные раненых. Найдя место в одних из саней, мы уложили Илью на сено, и я осмотрел его раны, которых оказалось много. Но все неглубокие. Понятно, что крови много потерял. Рядом засуетились обозники, готовя мох и бинты.
— Боярин! — Из-за стены выскочил ратник и подбежал к нам. — Поганые пороки собирают.
— Помоги ему. Раны перевяжи. — Сказал я одному из мужиков, и побежал обратно. У второй стены, которая после последнего боя стала передовой, собрались все ратники и смотрели на лагерь монгол.
Перед холмом, примерно в ста пятидесяти саженях от нас, суетились серые фигурки вокруг четырёх конструкций. Пороки, то есть метательные машины. Черт, они просто закидают нас валунами, а потом сомнут.
— Демьян, беги к обозу. Пусть тащат сюда наши спецстрелы и нефть.
Горин убежал, а от монгольского лагеря отделился всадник и поскакал к нам. Он влетел на холм и, гарцуя среди трупов, проорал:
— Урусуты, что вы хотите?
— Умереть! — Громкий крик Коловрата и всех ратников вспугнул коня монгола. Тот развернулся и ускакал прочь.
— Парни. — На лицах новиков задор, но в глазах бесконечная усталость. У многих раны, и кровь окрасила их латы, но пришли все до единого. Даже Илья, пришедший в себя, явился несмотря на то, что его качало как тростник на ветру. Я оглядел парней и показал за щиты:
— Вон там стоят пороки и сейчас они угрожают только нам. Но что есть мы? Мы вои. А через несколько дней они будут кидать камни в города, где женщины и маленькие дети. Знаю далеко и трудно. Но надо.
— Да что, Володимир Иванович, разве мы не понимаем? — Треш слабо улыбнулся и пихнул Павла Савельева. Тот кивнул:
— Добросим стрелу, не зря столько времени тренировались.
Ден-н-н!
Высунувшись за щит, увидел, что один порок метнул снаряд. Он перелетел холм и с треском вломился в лес. Только странный снаряд, цвет какой-то светлый, не каменный.
Ден-н-н!
Второй снаряд зарылся в снег перед холмом, подняв его в разные стороны.
Ден-н-н! Ден-н-н!
Один пролетел над нами и упал примерно там же где и первый, а второй ударил в крайнюю бревенчатую стену и взорвался мелкими осколками. Сама стена разлетелась по бревнышкам.
Мать ети! Льдом швыряются! Камни для городов берегут? Ну да, чего на нас булыжники тратить? Лед наши стены разобьёт, а его зимой вдоволь на реках. Пора их уничтожать, а то скоро пристреляются.
— Так парни, приготовились.
Каждый из новиков взял по стреле-снаряду, только что наполненных горючей смесью. Стрелять надо сразу, поскольку она очень быстро просачивалась сквозь бересту.
