Я направил коня в реку. Он, осторожно ступая, зашел в воду и стал переходить на другой берег. Темная вода поднялась до стремян. Прошли так до середины. Потом вдруг конь скакнул, погрузившись до крупа, и скачками вылетел на невысокий берег. Я дождался Кубина и мы поскакали вдоль берега. Четкие следы завернули в ёлочный коридор. Дорога к озеру была достаточно широкой, но часто петляла. Ёлки по краям дороги стояли плотно и ровно, будто посаженные так специально. Мы внимательно смотрели на дорогу, но кроме следов от прошедшей конницы других не было. Плотная ёлочная стена сменилась высокими соснами. Дорога стала ровней. Вдалеке показалась берёзовая роща. Дорога шла через неё. Поднялись на холм и увидели озеро. Давно ли я тут был? Как посчитать? Хм. Восемь веков вперёд. Дорога к Светлояру подходила с другой стороны, не как в будущем. Я смотрел на озеро и вспоминал. Ничего не изменилось. Может только деревья растут по-другому. По левую сторону — так же растут сосны. По правой стороне — ольха, берёза, ёлка. Напротив небольшое болотце. Ощущение, что ничего не поменялось за века. И не поменяется. Только добавит загадок. Как сейчас.
Дед Матей показал вниз.
— Посмотри. Следы ведут до воды. Поехали.
Мы спустились к озеру. Проехали, внимательно осматривая берег. Такое ощущение, что всадники съехали к озеру, потоптались тут и уехали обратно. Следы были только от копыт. Других следов не было.
— Не понимаю. Куда люди делись? Они явно сюда пришли. Иначе поганые сюда бы не поехали.
Я кивнул:
— Их следы монголы и затоптали на своих лошадях. О! Смотри, вот.
Я присел у кромки воды и показал на единственные следы, оставленные человеком и не затоптанными лошадьми. Они шли вдоль берега, по самому краю и терялись в воде. Кубин посмотрел на след и сказал:
— Как будто в воду прыгнул. Знаешь что? Давай вокруг озера пройдем и посмотрим — вдруг они где-то здесь прячутся.
Мы привязали коней и пошли по еле заметной тропе вдоль берега. Мы смотрели под ноги и по сторонам. Тщетно. Следов не было. Обойдя озеро, остановились у привязанных лошадей. Кубин ещё раз прошелся по краю берега и посмотрел на единственные человеческие следы.
— Как сквозь землю провалились.
Я смотрел на ровную гладь воды.
— Власыч, а люди не того… случаем, не утопились? Следы-то в воду ведут.
Он даже перекрестился:
— Да ты что? Это ж грех. Нет. Не могли.
— Ну, тогда не знаю. Может, схрон тут какой. Нет, вряд ли. На столько народу схрон не выроешь.
Я достал последнюю пачку сигарет. Закурили.
М-да. Китеж сгорел, а не скрылся в водах Светлояра. И как бы он там скрылся? Сам видел, где город стоял. И до озера верста. Скрыться Китеж мог только в водах реки Люнды. Добавилась ещё одна загадка. Куда делись люди? То, что они были, сомневаться не приходится. Когда поворачивали от реки, то видели их следы, ведущие от сгоревшего моста в сторону озера. Потом их перекрыли следы от монгольской конницы. По дороге мест, куда могли свернуть жители, не было. Они просто пропали. А монголы дошли до озера, постояли и ушли. Почему? Что они такое увидели, что и дальше не поскакали?
Гадать можно долго. Но можно спросить у монгол. За всё спросить. Я поднялся.
— Поехали, Власыч. Долг зовёт.
Сели на лошадей и выехали на вершину холма. Я обернулся и взглянул на озеро.
О, господи! По спине пробежал мороз. Мгновение, и видение исчезло, оставив в памяти образ Богородицы, парящей над градом, и эхо далекого перезвона колоколов. Я проморгался. Ровная гладь озера отражала плывущие облака.
— Что? Что там?
— Ничего. Показалось.
Обратно к реке доскакали быстро. Но у реки остановились. Вода в реке поднялась и с этого берега было видно, как вода постепенно заливает часть поля вокруг догорающего города.
— И как мы попадём на тот берег? Мочиться не с руки.
Кубин махнул рукой вдоль берега:
— Через пять вёрст есть брод, но завалы такие, что ноги переломаешь.
— А там что, мелко?
— Перекат. Камни сплошные. Поехали.
Завалы пришлось обходить. Нанесённые половодьем старые стволы деревьев и мусор были просто непроходимыми. К перекату пришлось идти пешком, ведя коней вповоду. Кубин, переходя бурлящий поток, побурчал:
— Странно, с чего вдруг вода так поднялась?
— Может, дожди в верховьях идут?
Углубились в лес. Опять опостылевшее петляние. Надоело, блин. Едешь, наклоняясь к самой гриве. Наконец плотные стены елок расступились, и мы выехали на поляну, в центре которой росла ветвистая берёза. Кубин перекрестился:
— Господи, помилуй!
На ветке, почти рядом со стволом, спиной к нам, висел человек. На краю поляны пасся конь. Мы подъехали ближе и посмотрели на повешенного.
Это был Григорий Лисин по прозвищу «Кутерьма».
Вот так. М-да, история не изменилась, и легенда в этой части правдива. Предатель все-таки он. Только как он монголам попался, пока загадка. И чем его напугали, что стал им помогать? Кубин смотрел на Кутерьму и что-то бормотал, потом сплюнул и сказал:
— Посмотри. Вон там, на груди.
Я присмотрелся и увидел деревянную бляху на кожаной верёвке. Вот, блин, это ж пайцза! Я ошарашено повернулся к Кубину.
