Все это для него было дороже золото и любого богатства, что мог даровать ему мир. Вещи, в которых, возможно, были сокрыты его самые теплые и веселые воспоминания за все детство, что он прожил здесь. Вещи, которые были добыты с особым рвением и желанием. Вещи, в которых хранились его первые знания и умения. Вещи, что связывали его с ней…
Его взгляд скользнул в сторону балкона. И стоило ему только взглянуть туда, как сердце, казалось, и вовсе остановилось на мгновение.
Там стаяла женщина невиданной красоты. Ее красивый, подобно самым прекрасным и изысканным украшениям, и нежный, как самая мягкая из всех возможных тканей, лик был обращен в сторону высоко парящего солнца. Ее волнистые волосы цвета прекраснейшего аметиста струились, подобно бесчисленным водопадам. Ее глаза, оттенок которых был мягче и светлее волос, были полны одиночества и печали. Казалось, что ее взгляд искал что-то, что могло бы развеять ту печаль и тоску, что давно поселились в ее добром и заботливом сердце.
Она, глубоко вздохнув, с нежностью коснулась символа, что покоился на ее шее. Распустившейся бутон ниирнских лилий — символом ее рода, к которому она когда-то принадлежала. Теперь же это украшение имело для иное, но не менее важное значение.
Она с легкостью и грацией обернулась, намереваясь вернуться обратно в покои. И стоило ей только ступить пару шагов, как ее взгляд мгновенно вцепился в фигуру прекрасного юноши, что с нежностью и любовью смотрел на нее.
— Я вернулся домой, мама.
Смог лишь произнести Итар, сдерживая порыв подойти к ней и обнять. Обнять с той лаской и заботой, с какой только мог. Как в детстве, когда он был совсем еще юным и не тронутым ужасом войны и насилия. С той лучезарной и веселой улыбкой, что он дарил ей день от то дня. С той любовь и нежностью, с какой и она всегда его обнимала.
— Мальчик мой…
Ее нежный и бархатный голос дрогнул. По белоснежному прекрасному лику прокатились первые за столько столетий брильянтовые слезы. Вот только в этот раз они были полные счастья и нежности, а не горя и боли, когда она провожала его и видела в последний раз.
Ее руки потянулись к нему. И этого было достаточно, чтобы Итар мгновенно прильнул к ней. Прильнул и обнял ее, чего не мог позволить себе долгие и мучительные три столетия, что он провел в скитаниях и войнах.
Ее руки с нежностью касались его спины, отдавая любовью и лаской, которых он так давно не ощущал. Ее голос шептал множество слов, в которых он чувствовал ее тоску и печаль по нему. Ее сердце, что продолжала пылать в груди, отдавало пламенем счастья.
Она ждала его. Все эти долгие годы она ждала его. Даже зная, что ее муж мог и не позволить ее сыну вернуться обратно, она продолжала ждать его. Даже зная, что он мог погибнуть во множестве сражений и битв, она не теряла надежды и верила, что в один прекрасный день он вернется к ней. Ее маленький и лучезарный принц. Ее любимый и единственный сын — Итар…
— Сколько же я мечтала хоть раз тебя обнять, мой дорогой…
— Я тоже…
— Позволь мне взглянуть на тебя.
Она слегка отстранилась от него, вглядываясь в его лицо. В такое незнакомое и одновременно родное. Ее руки с нежностью коснулись его, словно бы пытаясь запомнить каждый дюйм его лика. Словно бы она все еще не верила, что перед ней был ее сын.
— Это точно я, мама. — он улыбнулся, сжав ее руку.
— Я знаю. — она ответила такой же теплой и нежной улыбкой, какой всегда его одаривала. — Я знаю…
Она хлопнула в ладоши несколько раз и через мгновение перед ними появилось несколько слуг, что учтиво поклонились не только своей госпоже, которой они долгие годы преданно служили, но и принцу, что был подле своей матери.
— Принесите Нерианский сорт чая, а также множество сладостей. — отдала она распоряжение слугам. — А также не забудь про торт, что я совсем недавно испекла.
На это Итар лишь улыбнулся.
Сколько он помнил ее, она всегда пыталась его как следует откормить, так как считала, что он был слишком худ и немощен. Поэтому каждый день она что-то готовила для него. И готовила самостоятельно, собственными силами и руками. Когда дело касалось еды, она никому и ни за что не позволяла что-либо готовить для него. Словно бы эта задача было дана лишь ей одной и только она могла кормить свое собственное чадо.
Спустя пару минут явились служанки со множеством подносов, на которых то и дело можно было заметить различные кушанья и сладости. А их невероятно ароматный и будоражащий аппетит запах и вовсе мог свести с ума. К тому же, на сколько он помнил, вкус у всего этого был самым изысканным и великолепным. В этом его мать была лучшей из лучших.
Перед ним поставили белоснежную чашку, в которой бы горячий и душистый сорт Нерианского чая.
