— Ее спутник должен быть старше и опытнее нее ее не только в государственных делах, но и в военном плане. Она не будет мириться со слишком горячим и детским нравом своего будущего мужа, если он будет не отличим от мальчишки. К тому же Ирсиль вряд ли будет счастлива от огромного числа наложниц. Конечно, пойти против воли своего мужа она не посмеет, и на нескольких ей все же придется согласиться. Но вот избавиться от лишних конкуренток она сможет без каких-либо проблем.
— Нартас вряд ли попадает под эту категорию. — со вздохом произнес Итар. — Слишком уж он непостоянен и горяч. А уж о его «походах» я и вообще молчу. Пожалуй, лишь Рандал в этом плане его переплюнет на добрую голову.
— Она предпочитает спокойных и волевых мужчин. Тех, у кого есть «сила» и возможности вести за собою войска. Тех, чья слава говорит за них. — Верианна вздохнула. — Из вас всех только ты и Агалор подходите ей больше всего.
— Вот только я не намерен связывать свою жизнь с этой женщиной, даже если это поможет мне занять трон.
— Агалор также может стать ее супругом, вот только… — но договорить Верианна не успела.
— Он слишком похож на отца. — лишь сухо бросил Итар. — Также опьянен силой и властью. Впрочем, и Ирсиль такая же. Вряд ли она будет выбирать себе мужа, которого не интересует ни власть, ни богатства, ни завоевания. Скорее уж Рандал откажется от женщин и вина, чем я поверю в это. К тому же, — усмехнулся он. — Вряд ли две такие «личности» смогут ужиться вместе.
— Вот только ее выбора давно уже пал именно на тебя, Итар. Лишь ты, — ее взгляд стал немного острее. — являешься потомком как «Валар», так и «Асфар». Кровь, что протекает в твоих жилах, обладает невероятным могуществом и силой. — она тяжело вздохнула. — Именно по этой причине твой отец и заковал тебя этим ограничителем раньше остальных.
Это было правдой. Штука, что была на его левом плече, имевшая вид серебристо-фиолетового браслета, была ничем иным, как ограничителем, которым его «наградил» отец. Эти браслеты имели довольно простое, но в тоже время весьма скверное свойство: они ограничивали силу юных «Валар», дабы те не смогли пойти против воли своего отца, а также, чтобы не подняли восстания или же мятежи, не довольные правлением Императора.
Материал, из которого были сделаны ограничители, был очень древним и невероятно редким. К тому же он обладал поистине невероятными способностями: он мог не только поглощать огромные потоки исходящей «силы» из тела «Валар», но одновременно блокировать ее течение по силовым каналам, тем самым ослабляя организм юного наследника. Истоки жизни или же точки баланса, которые должны были подпитываться «силой», со временем начинали пустеть, лишая «Валар» своего истинного и разрушительного потенциала. Словно бы их, как благородных и могучих огненных львов, заковали в кандалы и заставляли потешать толпу в лице не только всей Империи, но и самого Императора.
Конечно же и остальных его братьев ограничили в силе, заковав в темно-сероватые браслеты. Вот только эти ограничители, на сколько знал Итар, были куда слабее его собственного. К тому же они блокировали лишь течение «силы», но не древнюю магию, как в случае с Итаром. Словно бы отец попросту недолюбливал его, лишив всех преимуществ, а главное, силы.
Тяжело вздохнув, Итар обратился к матери:
— Даже если и предположить, что она выберет меня меня, в чем я очень сомневаюсь, этого все еще будет недостаточно. Впрочем, — он усмехнулся. — остается лишь ждать похоронной церемонии, на которой все и решиться.
Погода в этот мрачный и полный скорби день явно отражала состояние души не только жителей Империи, чьи лица были омрачены печалью и грустью, но и воинов, которые не раз выступали со своим Императором в далекие земли. Даже солнце, что некогда парило высоко в чистом и лазурном небе, более уже не светило своими золотистыми и обжигающими лучами. Оно, словно понимаю утрату людей, скрылось за огромным множеством облаков, чей цвет был подобен траурным одеяниям. Ветер, чья песня была пропитана лишь болью и пустотой, пел не умолкая, пытаясь унести все печали и грусть скорбивших. Лишь вечное пламя, чьи жаркие и всепоглощающие языки могли пожрать все живое, продолжало с легкостью и удовольствием колыхаться, поглощая тело некогда великого и могущественного «Валар».
Все оплакивали их славного и могущественного Императора в этот тяжелый для многих день. Каждый житель Империи: будь то превосходный воин, обычный фермер или же богатый аристократ, несли в своем сердце невероятную боль. Боль от того, что тот, кого они считали своим богом, покинул их, оставив людей на этой грешной земле.
