– О чем вообще ты думала? – бормочет он.
Никогда не позволю повториться этому снова.
– Я остановлюсь. Не с сексом, а с мотелями, перепиской с незнакомцами, «Крейгсистом»…
– «Крейгсист»?! – кричит он. – Какого хрена, Лили? Ты знаешь, кто там секс ищет? Педофилы и извращенцы, не говоря уже о том, что это чертовски незаконно.
– Я им не пользовалась! – кричу в ответ, мои щеки пылают. – Просто смотрела.
Ло делает глубокий медитативный вдох, вытягивая руки вперед и сжимая кулаки.
– Ты чувствовала, что не можешь со мной поговорить?
У меня никогда не было проблем с тем, чтобы выговориться Ло. Мы оба открыты друг другу, но как только в наши отношения вклинился кто-то еще, меня самопроизвольно потянуло на секс с незнакомцами.
– Многое поменялось, – бормочу я так тихо, что меня едва можно услышать.
Я понимаю, что он меня услышал, потому что не стал переспрашивать.
– Знаю, что могу быть той еще занозой в заднице. Но я люблю тебя. Ты мой лучший друг и единственный человек, которому я вообще рассказал о своей проблеме. И не важно, что мы в этих гребаных фальшивых отношениях. Мы должны разговаривать друг с другом. Прежде чем окончательно сорваться с катушек, просто приди и поговори со мной, ладно?
Стираю влажные дорожки с лица и выдыхаю:
– Как Кэсси?
– Она не появлялась в квартире несколько дней, Лили, – говорит он, напоминая мне о том времени, которое я упустила, будучи в забвении.
– Что случилось?
От его слов с моей души словно камень свалился, и я ненавижу то, что получаю удовольствие от одиночества Ло.
– Помнишь, из нашей квартиры выбежала одна девчонка? – Он делает паузу. – Выглядела как летучая мышь из ада. Волосы лохматые, нечесаные, что весьма для нее необычно, – Ло пожимает плечами, – она была взбешена, особенно когда заметила эту новенькую блондинку на нашей кухне. И тогда я избавился от блондинки, полагая, что это может решить парочку проблем.
Пока я обдумываю его слова, он ждет, склонив голову в мою сторону.
Моя грудь вздымается.
– Сработало? – спрашивает Ло.
Будь я лучшей версией себя, то сказала бы «нет» и позволила ему иметь нормальную личную жизнь с красавицей-блондинкой. Но я никогда не была хороша в морали.
– Может быть.
Ло искренне улыбается, опуская руку на мою шею. Он быстро целует меня в лоб, и, прежде чем я успеваю собраться с мыслями, его губы касаются моего уха.
– Я рядом. Всегда.
Делаю глубокий вдох. Этих слов достаточно, чтобы я вошла в двери больницы с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Со мной все будет хорошо. Ло будет на моей стороне, что бы ни случилось.
После визита в больницу я решаю подготовиться к предстоящему экзамену, открываю ноутбук и раскладываю на столе тетрадки, пока Ло смешивает себе напиток. Я осознаю, насколько сильно отстала в учебе, только когда нахожу гору практических задач по экономике за две пропущенные недели.
Но есть и хорошие новости. Я чистая. Ни инфекций, ни трудных решений. В виде реабилитационных центров или клиник для абортов, например. Я плакала от облегчения и чуть не задушила Ло до смерти в своих объятиях. Трудно сказать, как сложилась бы моя жизнь, если бы Ло не знал моего секрета. Если бы я была один на один со своей проблемой.
Я помогала Ло скрывать его зависимость задолго до того, как мы начали наши фальшивые отношения. Я тайком затаскивала его в одну из наших гостевых спален в Вилланове, чтобы он отоспался с похмелья. Перед приходом горничной или отца, который проверял, соответствует ли комната сына его статусу, я прятала бутылки из-под «Джим Бима» и «Мейкерс Марка» под кровать.
В свою очередь, Ло лгал моим сестрам о планах на выходные. Большую их часть я проводила на вечеринках, устраиваемых обычными школьниками. Секс с ребятами из разных учебных заведений помог приглушить слухи о моей репутации в самом «Далтоне». Я все просчитала.
И вот однажды холодной октябрьской ночью я пролезла в комнату Ло через окно. Джонатан Хейл был в Нью-Йорке на конференции, и я спокойно могла бы воспользоваться дверью, но после сериала «Лето наших надежд» для меня существовал только один верный способ попасть внутрь любого помещения.
Мне было тогда семнадцать, и я вернулась с очередного перепихона вся в слезах. Ло сидел на деревянном полу, держа телефон в одной ладони и гленкерн[6] с виски в другой. Он вскочил на ноги, как только увидел мои спутанные волосы и размазанную тушь.
– Кто это был? Он сделал тебе больно?! – Ло судорожно осматривал мое тело в поисках ран.
– Нет, – сказала я, сморщившись. – Он не… это не он.
Оставив Ло в замешательстве, я подошла к столу и взяла бутылку «Мейкерс Марка». Он выхватил ее из моей руки прежде, чем я успела отвинтить крышку.
– Это мое, – сказал он.
– Значит, теперь ты не делишься?
– Никогда не делился и не стану.
Я потерла руки, ощущая пустоту и холод. Ло продолжал пялиться на меня так, словно его назойливый взгляд мог заставить меня открыться. Думаю, отчасти так и случилось.
– Знаешь, вечеринка была просто отстойной, – себе под нос пробормотала я.
– Весьма отстойной, раз ты вернулась оттуда в слезах, – горько сказал Ло.
