Зависимые (СИ) полностью

Повернувшись полностью к нему, я сосредоточилась на его глазах. Или, по крайней мере, попыталась. Он отодвинулся, выражение его лица было таким, будто он хотел что-то сказать мне. Когда я уже хотела спросить его об этом, он заговорил, вырывая из мыслей, которые изводили меня.

— Ты голодна? — спросил он, опустив руку и переплетя наши пальцы. Наклонившись ближе, он уткнулся носом в мою шею и провел языком по моей коже. — Я вот да.

Его дыхание щекотало меня. Я засмеялась и попыталась отодвинуться, но он настойчиво удерживал меня.

— И чего же ты хочешь, Алек? — спросила я, все еще извиваясь и надеясь, что он передумал о том, в чем отказал мне ранее.

— Тебя, конечно же, — прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он был уже на мне, устраиваясь между моих ног. Мое сердце бешено стучало в груди, но не из-за страха или беспокойства, а от возбуждения. Моя потребность в нем была слишком велика, чтобы сдерживаться.

Чтобы показать ему, насколько сильно я хотела его, я захватила его рот, дразня нижнюю губу своим языком, пока он не открылся, что не заняло много времени. Я любила его вкус, его теплое дыхание перемешивалось с моим. С ним я чувствовала себя зависимой.

С каждым поцелуем и нежностью, которые он дарил, я чувствовала, что влюбляюсь в него все больше и больше.

Разумом, сердцем и душой.

— Пожалуйста, — застонала я, хватая его за задницу и привлекая ближе к себе. Но что сделал он вместо того, чтобы дать мне то, что я хотела? Он разорвал наш поцелуй, слез с меня и пошел к комоду. Вытащив пижамные штаны, он надел их, прежде чем вернуться ко мне.

— Ты и понятия не имеешь, насколько сильно я хочу трахнуть тебя снова, малышка, но я осознаю, что ты, вероятно, все еще немного слаба. А то, что я запланировал, требует много силы и выносливости, — он засунул руку под одеяло и нежно провел пальцем по моей киске.

Я задохнулась.

Он вытащил руку, прежде чем я успела достаточно ею насладиться. Подняв руку, он открыл рот и погрузил палец внутрь.

— Сладкая, — поддразнил он, подмигивая и направляясь к двери. — Так как я не могу съесть то, что хочу прямо сейчас, то я буду довольствоваться вегетарианским омлетом. Будешь? — он был на полпути к двери, когда я поняла, о чем он спросил меня.

— Да, пожалуйста! — крикнула я, когда он исчез в прихожей.

Черт его дери!

Я посмотрела на часы и заметила, что было уже довольно поздно. Обычно я не ела в это время, но должна признать, что я была немного голодна, а мой организм на грани полного восстановления.

Я не хотела надевать обратно свою одежду, поэтому направилась к его большому шкафу, решив накинуть одну из его рубашек. Наклонившись, я схватила одну с вешалки. Ну, во всяком случае, я попыталась это сделать. Одна сторона рубашки застряла, и чем больше я пыталась вытянуть ее, тем больше, казалось, она хотела остаться там, где и была. Я решила резко выдернуть ее ко мне. Но не только рубашка оказалась на свободе, я задела также что-то еще. Я отскочила назад, поскольку что-то упало на пол и ударилось об мою ногу.

Проклятье. Он, наверное, подумает, что я шпионила. Мне было любопытно, конечно же, но было неправильно шарить в его личных вещах. Наклонившись, я потянулась к упавшему предмету и поняла, что это была папка, содержание которой разлетелось по всему полу шкафа. Это, казалось, были фотографии, но я не могла быть уверена, потому что все они лежали картинкой вниз. Собрав все как можно быстрее, я заметила что-то знакомое, написанное на изгибе папки.

Это было мое имя.

Странно.

Сделав глубокий вдох, я попыталась оттолкнуть внезапное тревожное чувство, пронесшееся сквозь меня. Половина моего мозга говорила мне положить все на место, не глядя. Но другая часть убеждала меня взглянуть и не проигнорировать то, что было перед моими глазами.

Конечно же, мое любопытство победило.

Я быстро наклонилась и схватила несколько фотографий. Все еще немного сомневаясь, я сделала глубокий вздох, досчитала до трех, выдохнула и перевернула изображения, чтобы взглянуть на них.

Стараясь изо всех сил объяснить то, на что смотрела, я изучала каждый из них. Не было никакого объяснения. Волнение охватило меня, угрожая украсть мое дыхание.

В дрожащих руках я держала свои фотографии. Их было, по крайней мере, сотня в общей сложности. За прошедшие восемь лет или около, до того, как я переехала в Сиэтл.

Фотографии приходящей и уходящей меня из дома, который я делила вместе с бабушкой; фотографии на моей работе в книжном магазине; фотографии того, как я заправляюсь, делаю покупки и даже тусуюсь с друзьями.

Список продолжался и продолжался.

Была одна фотография, которая очень привлекла мое внимание. Это была я, выходящая от своего терапевта, выглядящая избитой и эмоционально истощенной. Пока мое сердце набирало скорость, кое-что меня осенило. Все эти снимки были сделаны после инцидента. Чтобы быть уверенной, я просмотрела их все снова, но вывод был таким же.

Ни один из них не был сделан до того, как моя жизнь изменилась навсегда.