И все же Корделия по неясной для нее самой причине предпочитала держаться от этих человекообразных машин подальше. В самом их существовании, в их странной псевдожизни ей виделось некое издевательство, насмешка. Или… святотатство. Иного слова она подобрать не могла. Именно это устаревшее определение — святотатство. Попрание если не божественных, то вселенских законов. Человек по сути своей существо слабое, несовершенное, со множеством преступных слабостей, замахнулся на роль бога. Будто крикнул на всю вселенную: «Вот, смотри, как я могу! Я тоже могу создать существо по своему образу и подобию!» Было во всем этом что-то… неправильное. А если окажется, что Бозгурд прав и киборги способны мыслить, то это и вовсе ни в какие ворота не лезет. Это уже что-то глубоко порочное, гадкое. Найджел явился к ней, подобно злому духу из древних легенд.
Когда-то, очень давно, во времена религиозного мракобесия, люди не сомневались в существовании темных созданий, занятых охотой на их души. И был у этих темных созданий предводитель — дьявол. Этот дьявол время от времени являлся к кому-нибудь из людей и предлагал заключить сделку, богатство и власть в обмен на душу. Все это, конечно, сказки. Люди сочиняли их от невежества и страха. Но то, что случилось в «Доме с привидениями», очень уж эти легенды напоминает. Найджел предлагает ей продать… нет, не душу, разумеется, а скажем, ее репутацию, ее мировоззрение, ее принципы, ее идеалы в обмен на… чудо? Он обещает ни много ни мало воскресить ее погибшего сына! Взять его генокод и вырастить разумного киборга. О демоны космоса, да что же это такое! Это же в голове не укладывается! Ее сын — киборг! А те двое, профессор и актриса, на это согласились. К ним тоже приходил дьявол? Или они сами его вызвали? И не стала ли эта сделка причиной их гибели?
Корделия прошла в огромную светлую кухню, почти всегда стерильно чистую, ибо она не имела ни времени, ни возможности воспользоваться ее техническим совершенством, и включила кофеварку. Ей необходимо подумать. Крепко подумать.
К вечеру на комм поступила вся заказанная ею информация о сорванных киборгах.
— Иллюстрации живописные, — предупредил Ордынцев. — Будешь смотреть, держи пакетик под рукой. Зрелище не для слабонервных. Этот ролик гоняли по «ГалаNews24». Удалось достать нередактированную версию.
Она открыла присланный файл. Что это? Пресловутый бунт машин? О нем, кажется, предупреждали еще в ХХ-м веке. Книги писали, фильмы снимали. Был такой писатель-фантаст Айзек Азимов, один из первых, кто сформулировал три фундаментальных закона робототехники:
1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.
Во времена Азимова о киборгах писали только самые дерзкие фантасты, а робототехника делала первые неуклюжие шаги. Но писатель уже излагал этические нормы. Робот не может причинить вред человеку. Робот должен повиноваться. Этот Второй закон должен быть вкраплен, вшит в саму основу программы, чтобы не случилось того самого бунта. И этот закон вшивают. У киборгов есть блок подчинения хозяину. Имплантаты жестко блокируют мышцы, если действия живой машины входят в противоречие с приказом высшего существа — человека. Но Второй закон не всесилен, и тогда происходит… срыв. Кровь, разорванные тела, свернутые шеи, расстрелянный киборг… Срыв на военной базе, в лагере наемников. DEX в качестве тренажера, живой движущейся мишени. Обезоруженный приказом киборг и два десятка жаждущих крови двуногих. Еще один срыв. Метановые рудники. Планетоид на задворках звездной системы. Средняя температура –220. Работа в шахте по 20 часов. Осужденные преступники и киборги. Нечеловеческие условия эксплуатации плюс — «шалости» скучающих вертухаев. Сорванный — снова «шестерка». Одиннадцать трупов. Машину срывает, потому что она… человек?
