Ордынцев нарочитой хмуростью демонстрировал, что аргументы она приводит веские и логично все объясняет, тем не менее от своих подозрений он не отказывается. Поверх комбеза Корделия накинула широкий плащ, скрадывающий очертания фигуры. Переливчатый плащ со звездами и магическими формулами наводил на мысль о маскараде. И мысль правильную. На вилле губернатора и в самом деле намечался бал-маскарад. Корделия еще утром получила официальное приглашение. Озвучила его в присутствии горничной, долго сокрушалась по поводу отсутствия надлежащего облачения и послала за менеджером, чтобы обсудить с ним эту животрепещущую проблему. Тот назвал ей респектабельный бутик, где самые привередливые светские дамы находили изысканные наряды. В памяти всплыл сюжет старой оперетки. Костюм предназначался для горничной, а на бал к князю отправилась госпожа. Корделия даже выбрала схожее платье. Летучая мышь. Правда, модный дом «Сафо» обозначил его, как «Великая мать вампиров», но сути это не меняло. Лена Кирсанова захлопала в ладоши от восхищения. На бал к губернатору предстояло отправиться ей. Алиби так алиби.
— А если там будет Бозгурд? — высказал очередное сомнение Ордынцев.
— Не будет. Они с губернатором друг друга терпеть не могут. Он ставленник «Pomme». Ему «DEX-company» не указ.
Сам майор никаким костюмом не озаботился. Только деактивировал режим «хамелеон». Комбез принял самый прозаический вид. У отеля на парковке уже стоял флайер с «Подруги смерти». Никита в таком же комбезе, как и начальник отдела безопасности, нетерпеливо оглядывался. На заднем сидении, пригнувшись, сидела в костюме Матери вампиров Лена Кирсанова. В прорезях маски горели ее восторженные глаза. Все-таки приключение!
— Ты там не особо резвись, — сказала Корделия. — Я, конечно, предупредила продавца в модном салоне, чтобы по крайней мере до вечера держал язык за зубами, но он уже наверняка поделился новостью со своей подружкой. Поделился, разумеется, под большим секретом, поэтому полчаса у нас есть, подружка продержится, а дальше уже снежный ком.
— Я умею многозначительно молчать и внимательно слушать, — успокоила ее навигатор. — Этого будет достаточно.
Когда флайер припарковался у дома губернатора, уже освещенного и шумного, пришла очередь Корделии прятаться. На парковке их ожидал капитан МакМанус в костюме венецианского купца.
— Коммы не отключать, — предупредил майор. — Есть вероятность, что отступление будет спешным и беспорядочным.
Оставив живописных пассажиров в толпе «гоблинов», «фей», «пиратов», «эльфов» и «чужих», флайер бесшумно взмыл в потемневшее небо.
— Лобин прислал координаты городского утилизатора.
Корделия уже избавилась от плаща, спрятала волосы под шапочку, а лицо — под силиконовую маску. Ордынцев и Никита последовали ее примеру.
— Я знаю, где это, — сказал пилот. — К западу от «заповедника».
Администрация элитного поселка, дабы не ранить эстетические чувства своих налогоплательщиков зрелищем уличных мусоросжигателей, организовала работу коммунальных служб так, что в богатых домах и престижных отелях никто не замечал, куда и когда исчезает мусор из комнат и стерильных кухонь. Все ежедневно сортировалось и вывозилось за несколько десятков километров к западу, где находилась одна из природных аномалий Новой Вероны — кусок каменистой почвы, полностью лишенный растительности. На планете таких неприглядных мест было несколько. Они были хорошо заметны с орбиты и располагались на равном удалении от полюсов и экватора. Их называли «родимые пятна». Ученые выдвигали различные гипотезы, сравнивали диаметры пятен, вымеряли углы, под которыми сходились соединяющие эти пятна линии, искали особенности в почвенном составе, просвечивали рентгеном и ультразвуком. Ничего не нашли. И в конце концов записали в загадки инопланетной природы. Опасности «родимые пятна» не представляли. Ни радиационного фона, ни патогенной микрофлоры. Всего лишь некрасивые проплешины. Ученые улетели, а отцы города приспособили одно из таких пятен под мусоросжигатель. Без ущерба вкусам и чувствам обитателей «заповедника».
