Ордынцев вынул из багажника термоодеяло и набросил его на плечи все еще неподвижного киборга. Набросил привычным бережным движением полицейского, не раз принимавшего участие в освобождении заложников.
— Иди с ним во флайер, — мягко приказала Корделия киборгу, чувствуя подкатывающее отвращение к самой себе за то, что вынуждена действовать вот таким «хозяйским» образом. Но по-другому сейчас не выйдет. До Мартина-человека не достучаться. Он где-то далеко, в беспамятстве. Есть только Мартин-киборг. Машина с крохами самосознания. И машина послушалась. Пилот и охранник сначала усадили, а потом вынуждены были уложить на заднее сидение своего «заложника», потому что драгоценный баланс был утерян и Мартин стал заваливаться набок. Корделия, убедившись, что приобретение в безопасности, обернулась к Лобину. Тот глядел на нее заискивающе, как ожидающий подачки цирковой пес. «Ну вот, я совершил кульбит, какой тебе требовался, походил на задних лапках, повыл, полаял. А теперь ты должна меня поощрить!» Лоб Зигмунда блестел от пота. Он уже не пытался смахнуть набегающие крупные капли. Жалкое зрелище. Корделия испытывала противоречивые чувства. Этот человек был ничтожен, труслив и бесконечно жесток. Он, как кровососущий паразит, легко оправдывал свои поступки законом природы. Новоявленная покупательница не удивилась бы, если бы узнала, что рана, которую судорожно зажимал ладонью Мартин, была нанесена именно Лобиным. Пусть не по собственной инициативе, а по приказу. Как и все опыты и тесты, которые он проводил. Все это не от врожденных склонностей, а во имя науки, во имя будущего или опять же, по распоряжению свыше. А кто он, чтобы ослушаться приказа, если его отдает такой экземпляр, как Бозгурд? Он, Лобин, маленький зависимый человечек. Он тоже хочет жить. Как хочет жить блоха или даже центаврианская моль. А центаврианская моль не виновата, что хочет кушать. Центаврианская моль не виновата, что родилась монстром. Это ее суть, ее устройство. Ее такой создали. Как бы Корделии хотелось раздавить эту моль… Но она привыкла держать данное слово. Даже если давала это слово самым законченным негодяям. Это знали во всей Галактике. Корделия Трастамара всегда держит слово. В этом секрет ее везения и успеха, а также и секрет популярности канала «GalaxiZwei». Факты и обязательства. Она извлекла из нагрудного кармана банковскую карту и протянула ее Лобину.
— Код подтверждения 3-5-2.
Зигмунд принял карточку в потную дрожащую руку. И вдруг всхлипнул. Подался вперед, заглянул Корделии в глаза.
— Это не я! Не я! Я не виноват. Это все он, Бозгурд. Это он стрелял… Он приказал. Я ничего не мог сделать.
— Да, да, — брезгливо согласилась Корделия. — Ты маленький, зависимый человечек. Ты хочешь жить и у тебя не было выбора. Прощай, Зигмунд и… не попадайся мне на глаза.
Быстро пошла к флайеру. Обежала его и взобралась на заднее сидение рядом с Мартином.
— Может быть, вперед сядешь? — попытался возразить начальник безопасности.
— Нет! Меньше разговоров. Взлетаем.
Никита, уже державший флайер на низких холостых оборотах, потянул штурвал, и машина плавно пошла вверх, взбираясь на верхний скоростной уровень. Корделия осторожно пристегнула ремнем неподвижно лежащего киборга.
— Мартин, состояние.
Ей опять стало неприятно.
— Критически низкий уровень энергии. Большая часть имплантатов отключена. Кровопотеря — 63%, повреждение внутренних органов — 38%, нарушение водно-солевого баланса, повреждение костной ткани — 31%, дефицит массы тела — 25%, полное отключение системы через 46 минут. Рекомендуется ликвидация.
Фразы были машинные, бесцветные, но голос звучал с явным болезненным усилием. Внутренние повреждения Мартин не перечислил. Возможно, их было так много, что сил на уточнение не хватало. Однако несколько минут спустя он вдруг повторил:
— Рекомендуется ликвидация.
— Что он сказал? — обернулся Ордынцев.
— Умереть хочет, — зло ответила Корделия. — Дай аптечку.
Майор протянул приобретенную у военных АД (аптечка десантника). Такими аптечками были оснащены все мелкие транспортные средства холдинга. И одну Корделия всегда держала под рукой. Привычка, которую она приобрела после своей поездки на Шебу. На ощупь извлекла шприц-тюбик с промедолом* и воткнула Мартину в плечо прямо сквозь рубашку.
— Это обезболивающее. Не вздумай его нейтрализовать.
— Разве киборги чувствуют боль? — спросил Сергей, наблюдая за ее манипуляциями с некоторым скептицизмом.
— А сам как думаешь? — так же зло буркнула Корделия, кивая на помертвевшее лицо. — У него, судя по дыханию, легкое пробито. Вероятно, сломаны ребра и еще космос знает какие повреждения. Он же только проценты назвал, без уточнений. Позвони Ренди. Пусть готовит медотсек.
— Я уже отправил сообщение.
— Все равно. Вызови его.
Ордынцев поднес комм к губам.
— Ренди, ты готов? У нас трехсотый. Тяжелый.
— В медотсеке операционные софиты не включай, — неожиданно добавила Корделия. — Потом объясню. Просто не включай. Обойдись стандартным освещением.
— Почему софиты нельзя? — удивился майор.
