У меня болело. Было такое саднящее противное ощущение. Очень хотелось вымыть себя там, но мне нужно было вытерпеть это, чтобы опровергнуть слухи, которые распустила Лариска. Если я сразу побегу в душевую, то косвенно докажу ее слова. Сегодня все будут следить за мной.
— Где там? — Не понимающе спрашиваю я.
Новикова выпустила струйку дыма. А потом тихо рассмеялась, глядя на меня, через дым. И в ее взгляде я прочла, что она мне не поверила. Решила, я своей игрой только защищаю себя от правды. Ее правды. Ведь она не знает, что у меня был только один мужчина прошлой ночью.
— Вот, значит как. — Тихо произнесла она. — Играй дурочку дальше, так даже лучше. — И, смерив меня быстрым, презрительным взглядом, она отвернулась к раскрытой двери, демонстрируя всем своим видом, что ей эта тема больше не интересна.
А Нина в силу отсутствия проницательности не поняла того, что сказала Лариса.
— Так у тебя был групповой секс или нет? — Напрямую уже спросила она меня, сгорая от любопытства.
Я вытаращила на нее глаза.
— Что за бред! Нет, конечно!
Нина, не веря, уставилась на меня.
— Может, с груповухой и перебор, но ты целку потеряла, как все говорят?
— Я ничего не теряла. — Твердо опровергла ее слова, чем вызвала легких короткий смешок со стороны Ларисы.
— Светка говорила, что ты заперлась в спальне с каким-то хмырем, и стонала на весь коридор. — Нина решила докопаться до правды среди нагромождения лжи.
— А она ничего не перепутала? — Искренне удивилась я. — У Сиротина в квартире несколько спален. Почему она так уверена, что там была именно я, она меня видела?
Нина моргнула, засомневавшись в сплетне, а Лариса повернулась и снова с интересом посмотрела на меня.
— Получается Света у нас теперь тупая, бессовестная сплетница, попутавшая комнаты. –
Со злой иронией, ухмыльнулась соседка. — Ловко, придумано, — удивленно и очень тихо, словно сама себе проговорила она это, и сразу уже громче обратилась к Нине. — Не стоит верить всем сплетням. Видишь, Катя все отрицает. Была бы она такой спокойной после группового….? — Произнося, это Лариса, нахмурившись, резко замолчала. Едва не ляпнув, слово изнасилование, она вовремя остановила себя, осознав, что этим могла выдать свою осведомленность в преступлении. Окинула меня таким серьезным оценивающим взглядом, буд-то недосказанное предположение, вдруг показалась ей самой маловероятным. Она не надолго замолчала, задумавшись о чем-то, а потом, медленно растягивая слова, добавила — Разве, что у нее это было по согласию. — Смотря на меня тяжелым, задумчивым взглядом, соседка, точно мысленно подыскивала для самой себя объяснение моего спокойствия и, наконец, найдя его, опять заговорила с собеседницей.
— Должно быть, Катя, правда, ничего не помнит. Такое бывает от сильного потрясения. Отрицание действительности называется. Ей кажется, что она до сих пор девственница, а секс с парнями ей просто приснился. — На этих словах она с облегчением от найденного ответа на свой внутренний вопрос, улыбнулась мне, но продолжила говорить с моей однокурсницей, давать ей указания. — Не стоит Зайченко травмировать правдой. Пусть думает, что хочет. В конце концов, это ее личное дело, когда и с кем спать. И не нужно ее обсуждать.
Нина понимающе кивнула. И я знала, что не пройдет и часа, как эта новость о потери целомудрия и последующей амнезии Катерины Зайченко распространится по всему общежитию. А к понедельнику об этом будет знать уже весь университет. Конечно не совсем то, на что я рассчитывала, но тоже не плохо. Задавать мне вопросы о происшедшем на квартире Сиротина мне больше не будут.
