Кира кивнула и, гулко выдохнув, взяла трубку старого дискового телефона. Послушала гудок, а затем набрала номер начальника цеха. В кабинете воцарилась тишина. Я отчётливо слышал, как раздаются в трубке длинные гудки. После третьего гудка девчонка снова занервничала и, смотря на меня, коротко пожала плечами, тыкая пальцем на трубку.
— Не берет, — едва слышно сказала она.
— Подожди.
Ждать долго не пришлось, после пятого гудка Климент всё-таки поднял трубку.
— Внимательно! — гаркнул он в динамик.
— Климент, здравствуй, это я — Кира, — залепетала девчонка. — Я готова встретиться, чтобы отдать тебе деньги!
— Да? К чему такая срочность? — спросил он.
Видя, что Кира замялась, я схватил лист со стола начальника, тот самый, на котором он зафиксировал сумму, лежавшую в конверте, и написал ответ.
— Потому что… — Кире пришлось сделать паузу, пока я дописывал, — сегодня я уезжаю из города, — прочитала она.
— Куда, когда? — зарычал Климент.
— Я нашла новую работу и уезжаю уже сегодня вечером, — развила Кира мою задумку. — Поэтому, если ты хочешь получить мои деньги, у тебя есть время до вечера.
Начальник цеха что-то ответил, но уже тише, так, что я не расслышал ни единого его слова. Девчонка положила трубку, зажмурилась, помассировала виски и выдала вердикт:
— Он готов встретиться.
— Когда?
— Сегодня в шесть вечера. Вы успеете подготовить деньги?
— Работаем! — заверил милиционер.
Далее мы разработали план будущей операции. Для этого в кабинет был приглашен следователь. Вернее, следовательница, вести дело Климента было поручено именно ей.
— Здравствуйте, — сказала она, появившись в дверях, и подозрительно на меня покосилась.
Помнила, что совсем недавно я появлялся в отделе в качестве подозреваемого, а теперь вот сижу в кабинете ее начальника, участвую в разработке плана по поимке преступника.
Для пущей наглядности и по большей части для успокоения Киры (мол, все продумано до мелочей) милиционеры даже изобразили схему. Хотя по мне всё было предельно понятно — деньги должны были попасть в руки Климента, а там уж верно, он обязательно их пересчитает и испачкается в специальном составе. Всё остальное — дело техники следственных органов.
Обсуждение деталей заняло порядка часа, потом следовательница забрала купюры, чтобы заняться их обработкой для передачи. А примерно в половине шестого мы выдвинулись из отдела на завод. Сели в служебную машину и очень скоро были на проходной.
— Ну, всем все понятно? — спросил милицейский начальник.
Вопросов ни у кого не возникло, и мы прошли внутрь.
— Вечерочка, — начальник милиции показал удостоверение сторожу.
— Проходите, — ответил тот, даже не спрашивая, куда именно мы собрались идти.
На всякий случай милиционер проговорил растерявшемуся мужику, что на территории завода будут проведены оперативно-следственные мероприятия. Следовательно, пока они не закончатся, ни с кем связываться мужик не должен, чтобы нам ничего не испортить.
— Понял, — заверил сторож.
С нами был еще двое сотрудников без формы. Один остался со сторожем, проконтролировать его.
Мы миновали проходную, милиционер, впечатлившись, оглядел огромную территорию завода. Завод внутри действительно был больше, чем казался снаружи.
— Ну, куда идти? Веди, Сусанин!
— За мной пойдемте, — я двинулся в сторону корпуса, но не по прямой, а в обход, чтобы начальнику цеха никоим образом не стало известно о нашем появлении на территории предприятия. Благо к этому времени подавляющая часть работяг уже закончила свой рабочий день.
— Не думал, что завод настолько большой, — не сдержался и высказал свое восхищение вслух милиционер.
— Да, тут и автобус свой ходит, — поделился я. — Все-таки градообразующее предприятие.
Перед тем, как зайти в корпус, Кира получила последний инструктаж.
— Ну смотри, Егор, твой выход. Сейчас первым пойдёшь к нему в кабинет и попросишь его подписать свой перевод — или что ты там хотел.
— Перевод, ага, — кивнул я.
Как я понял, моей задачей было разведать обстановку. Ну и попытаться немножко переключить гнев Климента с Киры, на которую он был очень зол, на себя.
Заявление на перевод я начеркал в произвольной форме прямо в курилке на листе, который предоставила мне следачка.
— И в чем он одет — запомни, пожалуйста, — напутствовала она меня.
Я поднял бровь.
— Думаешь, он попытается сбежать?
— Мало ли, — она коротко пожала своими плечиками.
Подтвердив, что понял задачу, я направился в кабинет Климента. Секретарши на рабочем месте уже не было, а вот сам начальник задержался — и, похоже, сделал это специально, чтобы не привлекать к встрече Кирой ненужного ему внимания. Когда я зашёл в кабинет, тот сидел, откинувшись в кресле, и негромко слушал приемник. В кабинете коромыслом стоял табачный дым.
— Мне б заявление подписать на перевод! — я, не задерживаясь в дверях, подошел и положил на стол перед ним свой листок с заявлением.
Честно говоря, я думал, что он отреагирует на моё появление острее. Но нет, он молча взял листик, пробежался глазами по строкам. Потом покосился на меня и попытался смять бумагу, но сделать этого я ему не дал — выхватил лист.
