— У меня теперь есть ключи от замка, — заговорил я, прислонившись к дверному полотну. — Давай, может, договоримся? Например, что я отойду от двери подальше, а ты сам её откроешь и выйдешь с поднятыми руками. Для понимания, на территории завода сейчас целая милицейская делегация, и только что швея из 57-го цеха пошла звонить их начальнику.
— Пошел ты! — недолго думая ответил Климент.
— Ясно, переговоров не получится.
Я вставил ключ в замок двери, трижды провернул, отпирая. Что-то подсказывало — просто так сдаваться начальник цеха не намерен, и мне не стоит ждать встречи внутри подсобки с распростёртыми объятиями. Нет, придётся повозиться. Я отпер дверь, открывавшуюся на себя, тотчас отшагнул в сторону. Решение оказалось абсолютно верным.
Через секунду из дверного проема пристройки с продолжительным «а-а-а-а!» вылетел возбуждённый Климент. Он держал в руках огромный дрын, утыканный гвоздями. Не знаю, где он его взял, но намерения начальника цеха были ясными — он намеревался опустить эту самопальную булаву на мою голову.
— Я тут вообще-то, — обозначил я начальнику, замершему метрах в пяти от входа, спиной ко мне.
Дрын он по-прежнему держал в замахе над головой и растерянно оглядывался — меня-то он не видел. Замолчали на мгновение псы, растерявшиеся при появлении этого идиота.
Услышав мой голос, Климент медленно повернулся. Его глаза горели нехорошим блеском, а рожа была перекошена от гнева. Собаки быстро опомнились, начали рычать и скалиться. Начальник цеха отмахнулся от псов и вгрызся в меня взглядом.
— Убью гадину! — взревел он и бросился в неподготовленную атаку.
С другой стороны, а что ему ещё было делать? Если подумать, устранив препятствие в виде меня, начальник цеха получал шикарную возможность по-тихому свалить за заводскую территорию. Этот вопрос был для него сейчас первостепенным — оказавшись за забором, он мог бежать из города куда глаза глядят. Даже билеты покупать не надо — у него свой автомобиль есть. Ну или, как вариант, он мог затаиться и обратиться к своим вездесущим знакомым, о которых он все время твердил. Хотя насчёт их наличия у меня всё-таки закрадывались сомнения. Может, это всё враки, бравада? Любят подобные люди преувеличивать свои возможности.
Как бы то ни было, Климент, вновь подняв деревяшку над головой, попытался меня ударить. Я резко отпрыгнул, и булава рухнула на крыльцо подсобки, гвозди скрежетнули по ступенькам. Поскольку Климент бил со всей силы, руки у него теперь отсушило. Он зашипел, бросая дрын, сжимая и разжимая кулаки. Я же ударил его дверью, сбивая с ног. Как раз чтобы ко мне потом вопросов не было о причинении телесных повреждений, он ведь такой товарищ, может и заявление накатать. А так — вроде как, бежал мужик и о дверь лбом ударился, а с двери взятки гладки.
Получив по башке, Климент попятился, хватаясь за лоб, где краснел ушиб. Но сдаваться он явно не собирался. Попятившись, принялся отмахиваться от собак, а те, осмелев, начали на него бросаться и хватать за штанину.
— Фу! Фу, кому говорю! Вон пошли! — орал он.
Я обратил внимание, как начальник сунул руку в карман брюк и вытащил складной нож. Блеснул клинок, но судя по ломаным движениям, Климент толком не умел пользоваться холодным оружием. Собаки угрозы не понимали, продолжали трепать его за штанину и даже завалили на землю, не давая подняться.
— Порежу! Фу, фу-у-у!!!
Увы, отсутствие навыков не помешало начальнику цеха всадить острие ножа в лапу кобеля.
— Получи, выродок! — зарычал Климент сквозь зубы.
Пес заскулил, шерсть в месте удара окрасилась кровью. Щенки, видя, что их родителю досталось, тоже заскулили и бросились врассыпную. Их мать подбежала к кобелю и принялась зализывать его рану.
Я посмотрел на это и подумал, что всё-таки одной дверью не обойдёшься. Пусть катает заяву, собачек я в обиду не дам. Я двинулся на снова вскочившего Климента, когда начальник замахнулся для удара во второй раз. Но меня опередили — из-за угла как черт из табакерки выскочила моя бывшая и ударила кастрюлей Климента по затылку.
БАМ!
Рука у жёнушки была тяжелая, и она вполне могла бы свалить Климента наглухо, но у начальника оказалась крепкая черепушка, словно отлитая из чугуна. На мое удивление он не упал. Девушка взвизгнула и отскочила, выронив кастрюлю, а глаза начальник налились кровью и он замахнулся уже ножом на нее.Крепкий гад.
Но я уже был возле него.
— Спокойной ночи! — хмыкнул я и, когда он обернулся, вломил прямой в челюсть.
В удар вложил всю энергию тела, даже стопу подкрутил.
Хрясь!
И он рухнул срубленным деревом. В воздух поднялись облачка пыли, а ео тушка не двигалась.
— Убил? — выдохнула бывшая.
— Жаль, но нет…
Климент застонал, стал шевелится.
— Рыпнешься, и я тебе нахрен руки поотрываю, — прямо предупредил я.
Климент не ответил, да и не мог ответить при всём желании — ртом и носом он теперь уткнулся в землю и хрипел, пытаясь наладить дыхание. Ничего, пусть помучается, козёл, ещё и не то заслужил.
— Ты как? — спросил я у бывшей жены, замершей в паре метров от нас. — Испугалась?
— Н-нормально, — сбивчиво прошептала она в ответ.
