Пропажа увидел очертания высоток Приморского района Санкт-Петербурга… Деревянную лодку вынесло прямо на берег…Детектив очнулся на мокром песке, разбавленном острой галькой… Шел чудовищный ливень… Он залил Пропажу с ног до головы... Феодор Афанасьевич провел рукой по лбу… Капли дождя были разбавлены кровью… Бровь детектива была разбита… Он вспомнил про амулет… Прислонил руку к своей шее... груди... но ничего не обнаружил… Феодор Афанасьевич поднялся с песка и начал осматриваться… Через несколько минут он понял, что находится на пляже парка…Парка Трехсотлетия Санкт-Петербурга.
Ободранная сука с белесыми слепыми глазами скулила в углу двора-колодца, будто вспоминая все обиды, нанесенные ей без породными кабелями соседних улиц, но только двери одной из парадных открывались, как она начинала вилять хвостом и ласкаться, стараясь побольше всем угождать. Каждый второй давал старой дворняге угощение, но половина все же отпихивала ее ногой. Один из таких жильцов, не любящий собак и посторонних заметил возле подвала неладное. Вечно закрытая дверь, оказалась почти нараспашку. Его скудному уму представлялись злоумышленники в лыжных масках, и внутри домового погреба происходит грабеж закатанных огуречных банок, лежащих там еще со времен Брежнева. Он жил в то стародавнее время, чувствуя в душе ностальгию сейчас; и сколько годов уж прошло, а он все в том же дворе-колодце, но никогда он не видывал, чтобы ту самую дверь то ли подвала, то ли погреба открывали. Он подошел ближе… Из отворенной двери вышел Пропажа. Детективу будто не хватало воздуха, в действительности же его нервы перенапряглись после увиденного внутри.
— Вы что это тут делаете? — поинтересовался местный жилец.
— Расследование,— глубоко дыша произнес Пропажа, а на его лице образовалась такая бледность, что можно было подумать, что он уже и не жилец.
— Вы из милиции? —доставал его местный. —Документики не покажите?
— И наручниками прикую! —рассвирепел Пропажа доставая браслеты.
Местный житель тут же ретировался, но не просто, а звонить в местное отделение. Это было не нужно, учитывая, что Пропажа уже вызвал Старообрядцева...
Георгий Андреевич спустился в подвал один. Моргающая под потолком лампочка накаливания была завернута в красную ткань. Иногда она ярко вспыхивала, чтобы через пару мгновений снова стать тусклой. Посреди сырого помещения стоял вековой деревянный стол с подкошенными ножками. Вокруг него висели десятки проявленных фотографий; старых, бесцветных. На них были разные люди, но общим было одно: в центре фотографии, на деревянном алтаре лежала убитая жертва с кинжалом в груди; вокруг смертельной раны были вырезаны странные знаки в виде трехглавых змей. Все жертвы были разные: мужчины и женщины; старые и молодые; с умиротворенным лицом и ликами ужаса; Многим фотографиям было уже больше века, но встречались и более поздние.
Старообрядцев заметил на стене какую-то старую карту, аккуратно закрытую защитным стеклом. На ней были нанесены несколько отметок возле холмистой гряды, именованной Пустынным перевалом...
Дело раскручивалось быстро. Старообрядцев используя обширные связи подключил к расследованию Красноярских и Иркутских следователей. С каждым днем, на Пустынном перевале находили все больше останков тел, принесенных в жертву. Дальше — больше. Выяснилось, что земли на Пустынном перевале в девяностых годах были выкуплены одним солидным бизнесменом из города Ермаковского, который несколько лет назад переехал в Москву. Задержали того в несколько дней, после чего он тут же признался, что сделка с куплей земли была фикцией, а настоящим владельцем оказалась Надежда Блюменталиевна Грион, в девичестве Бергер, младшая сестра высокого полицейского чина. Тут же выяснилось, что ее муж Альберт Маркович Грион — через зарубежный трастовый фонд владеет несколькими крупными Российскими компаниями, одна из которых Калинов Мост. Конечно это еще ничего не доказывало, но Старообрядцев решил надавить на Бергера, под которого у него были очень серьезные разработки.
