Механизм, тугой и ржавый, заскрежетал. Ключ удалось прокрутить всего несколько раз. Раздалось громкое жужжание и стук. Голова вороны тут же поднялась, а крылья задёргались, подняв облачко пыли. Птица, шатаясь, сделала один шаг.
«И зачем я так долго возилась с этой штуковиной?» – подумала Серен.
Вдруг ворона взглянула на неё сверкающим глазом и открыла кривой клюв.
– Масла! – прохрипела она. – Мне нужно масло!
Серен заморгала, ошеломлённо глядя на игрушку:
– Ч-что? – переспросила она.
– Масла. Ты что, безмозглая?
Девочка не верила своим ушам. Разве игрушки умеют разговаривать?
Ворона со скрипом повернула голову и оглядела комнату.
– Что за хибара! Я определённо не во дворце. И почему так холодно?
Серен от изумления потеряла дар речи. Птица попыталась расправить крыло и похлопать им, но только ужасно заскрипела, как ржавая железяка.
– Я чувствую скованность во всём теле! Сколько я был в разобранном состоянии?
Серен не имела представления.
– Ты со мной говоришь? – ошеломлённо спросила она.
Ворона издала презрительное карканье.
– Вот ведь бестолочь! Да, я разговариваю с тобой. Что тебя удивляет? Кхе-кхе-кхе!
– Не нужно ехидничать.
– А кто ехидничает? Дай мне быстро масла, глупая девочка, иначе… – Яркие глаза блеснули гневом. – Нет! Ещё рано… погоди чуток… – Голос стал растягиваться, повышаться, понижаться и наконец замолк. – Дай… мне… ма…
Птица застыла с одним вытянутым крылом и неловко повёрнутой головой.
Серен дотронулась до неё – ворона была холодной и твёрдой. Внутри немного пожужжали и замолчали колёсики и шестерёнки.
– Это просто поразительно! – прошептала девочка.
Серен проглотила свой обед с такой скоростью, что миссис Вильерс дважды её отчитала.
– Что за ужасные манеры? Сними, пожалуйста, локти со стола и не запихивай горошек в рот, словно сто лет не ела. Сегодня утром в церкви ты совершенно очевидно не слушала проповедь. Ты и сейчас меня не слушаешь. Серен!
Девочка вздрогнула.
– Что? Простите.
– Нет, так не пойдёт. – Миссис Вильерс позвонила в колокольчик. Поскольку сегодня было воскресенье, все обедали в уютной, жарко натопленной комнате экономки. Лицо хозяйки раскраснелось от тепла. – Тебя нужно воспитывать. Я напишу леди Мэр, что тебе требуется гувернантка. Они не могут взвалить на меня ещё и эту обузу, у меня и так дел невпроворот.
Серен не нравилось даже само слово «гувернантка»! Если за ней будут всё время следить, это всё равно что вернуться в приют, а она уже начала наслаждаться свободой в Плас-и-Фране.
– Извините, – поспешно произнесла она. – Я буду стараться вести себя хорошо. Правда. Вот смотрите. – Она села прямо и аккуратно сложила руки вместе.
Вошла Алис и забрала тарелки.
– Простите, мэм, принесли почту. Вы разберёте её или…
– Я посмотрю. – Миссис Вильерс встала и вышла из комнаты, кухарка последовала за ней.
Серен тут же вскочила и подбежала к буфету, где было много коричневых ящичков с наклеенными старинными этикетками от упаковок ячменных леденцов, какао и шоколада, круп и желатина. Девочка стала быстро заглядывать в них. Внутри находились смеси специй с острым пряным запахом, но Серен искала совсем другое. Наконец она увидела на одной полке бутылочку с надписью «Гвоздичное масло».
Девочка схватила её, сунула в карман и к тому времени, когда миссис Вильерс, перебирая почту, вошла в комнату, уже снова сидела за столом.
– Да… Вот письмо от леди Мэр. Посмотрим, что она пишет. – Экономка раскрыла конверт и быстро прочитала послание, плотно сжав губы. – Она выражает надежду, что ты хорошо устроилась и чувствуешь себя здесь как дома.
– Более чем, – тихо проговорила Серен.
– И что ты не доставишь нам с Дензилом хлопот.
Серен пожевала губу.
– Я постараюсь.
Миссис Вильерс фыркнула.
– Хозяйка приложила чек, чтобы я купила тебе новую одежду. Надеюсь, ты понимаешь, Серен, как тебе повезло.
– Понимаю, миссис Вильерс, правда.
Экономка с сомнением взглянула на неё.
– Хорошо. Теперь иди в свою комнату и отдохни. Читай только Библию, не шуми и никуда не ходи. Это день Господень, и мы должны чтить его.
Серен с прямой спиной неторопливо прошла по коридору мимо Дензила, который с удивлением проводил её взглядом. Девочка степенно поднялась по лестнице, проследовала по коридорам и переходам, но как только удалилась в ту часть здания, где её не могли слышать, побежала по скрипучим половицам и, влетев в свою комнату, захлопнула дверь. Она даже подпёрла её стулом на случай, если кто-нибудь попытается войти.
Безжизненная ворона стояла на столе.
Серен достала масло.
– Я принесла! – прошептала она.
После долгой полировки маслом ключ засверкал и стал проворачиваться легче. Птица вдруг издала стон и чуть шевельнула крылом.
– Помираю! Поторопись, девочка!
Серен капнула маслом на шею вороне, на перья крыльев, на когти. Птица поводила частями тела и прошлась по столу, слегка стуча когтями.
