Эти слова так ошеломили Серен, что она не могла говорить. От радости девочка даже испугалась – разве можно поверить в такое счастье?
Голос позади неё спросил:
– Ты правда попала туда, где живёт Семейство?
Это был запыхавшийся Гвин.
Серен кивнула, глядя на заснеженную лужайку, замёрзшее голубое озеро, перелетавших с ветки на ветку птиц.
– Похоже, что да, – прошептала она. – Но я даже не знаю, где это.
К ним подбежала миссис Вильерс. Часто дыша, с растрёпанными волосами, она упала в снег на колени перед Серен и крепко обняла её, затем немного отстранила девочку и взглянула ей в глаза.
– Я так рада, Серен! Извини, что я сердилась на тебя!
Серен улыбнулась:
– И вы меня извините.
Оказалось, Серен не было целый день и целую ночь. Как только миссис Вильерс нашла письмо у подушки, в доме поднялась кутерьма. Дензил поскакал на станцию давать телеграмму, и через несколько часов прибыли леди Мэр и капитан Джонс.
Они обыскали весь дом, усадьбу и окрестности, но не нашли даже следов девочки. Все были в отчаянии.
– Это было так ужасно! – рассказывала леди Мэр позже, жаря на огне тосты. – Ты исчезла прямо как Томос, и никто из нас не знал, куда ты делась. А потом… Потом мы услышали странные звуки! Сначала как будто зазвенел колокольчик, потом взрыв, словно разбился стеклянный шар. Мы выбежали во двор и увидели, что вы оба лежите там, в снегу!
Обитатели дома собрались в кухне. Томос набивал рот горячими тостами, словно век не ел. Миссис Вильерс разливала чай, а Дензил просто сидел рядом с котом на коленях. Все не отрывали глаз от Томоса, не могли наглядеться и нарадоваться.
В кухню вошёл капитан Джонс и встал у очага. Он выглядел спокойным, но всё же было заметно, что его что-то мучает.
– Но вот чего я не понимаю… – начал он.
Жена бросила на него тревожный взгляд:
– Давай отложим расспросы на потом.
Он положил руку на плечо жены и сказал:
– Конечно. А сегодня будем просто праздновать.
– Мне жаль, что твоя игрушка сломалась, – прошептал Дензил на ухо Серен. – Если хочешь, я попробую её починить.
– Я сама, – ответила девочка. Глаза её расширились. – Но… какой сегодня день, Дензил?
Он восторженно улыбнулся:
– В том-то и дело, Серен. Сегодня Рождество. Ну и праздник мы закатим!
Уже почти на рассвете Серен через закрытую дверь слышала, как Томос и его мать тихо разговаривают, поднимаясь по лестнице. Что он рассказывал ей? Поверит ли она, что он находился под действием чар целый год и один день и даже не заметил этого?
Серен тряхнула головой. Она была счастлива, но чувствовала упадок сил. Ей хотелось поскорее забраться в кровать и заснуть.
Но сначала нужно было закончить дела.
Чтобы собрать ворону заново, потребовалось больше времени, чем в прошлый раз. Некоторые винтики изогнулись, а клюв покривился ещё больше, видимо, во время взрыва.
Наконец девочка собрала птицу, завела механизм и села, ожидая, когда Ворон очнётся.
Птица простонала:
– О, моя голова! – Она поводила одним крылом, потом другим. – Что за мучение – сидеть в этой ужасной клетке! У меня всё болит, ломит и ноет! – Ворон вспорхнул, сел на балдахин кровати и сверху посмотрел на Серен. – Кхе-кхе. Ну что, тебе удалось спасти мальчишку?
– Нам удалось. Но ещё не всё закончилось. – Девочка грустно улыбнулась. – Ты остался вороной, и я понятия не имею, как тебя расколдовать.
Ворон вздохнул и поводил клювом.
– Нельзя преуспеть во всём сразу, Серен.
Девочка кивнула, сонно забралась в постель и задула свечу. Через щель в занавесках она видела, что снова пошёл снег – не огромные хлопья с колдовским блеском, а обычный тихий снегопад. Серен успокоилась и, засыпая, слышала вдалеке за озером переливчатый звон бубенцов.
Утром она нашла в изножье кровати бумажный свёрток.
Серен вылезла из-под одеяла, открыла его и восхищённо ахнула.
Внутри оказались невероятно красивое платье из тёмно-сиреневого ситца с крошечными жемчужинами на воротнике и лифе и шаль из тёплой шерсти с бахромой. Девочка накинула её на плечи и прошлась туда-сюда по комнате.
– Посмотри, какая красота! – с восторгом произнесла она.
Яркий глаз Ворона искоса глянул вниз.
– Там ещё что-то есть.
Серен заглянула в свёрток. Среди блестящей папиросной бумаги лежала коробочка и в ней записка:
Серен открыла коробочку, но тут же отложила её и, прижав руки к щекам, воскликнула:
– Боже мой!
Ворон подпрыгнул ближе и повернул голову набок.
– Очень мило, – с завистью проговорил он.
На бумаге лежало серебряное ожерелье с крошечными снежинками, которые блестели и переливались, словно покрытые инеем. Серен не решалась поверить, что теперь оно принадлежит ей.
– Может, раньше ты и была сиротой, – сказал Ворон, – но теперь ты принцесса.
