Но Джонатан не открывал глаз. Вокруг, на их палубе и на других кораблях, Лили слышала своих людей, их ликующие крики, разносящиеся над открытым океаном. Дыра за ними еще осталась – темное пятно на западном горизонте, через которое ничего не было видно. По меньшей мере пятнадцать кораблей проплыли в нее, но теперь края отверстия заворачивались внутрь, ее просвет сужался. Лили не знала, пройдут ли последние корабли. Повернувшись спиной к востоку, она обнаружила белого, как полотно, Уильяма Тира, схватившегося за леер. Мгновение его тело светилось чистым голубым на фоне восходящего солнца, а потом он рухнул на палубу.
Лили повернулась, чтобы сказать Джонатану, но Джонатан был мертв.
– Лили.
Она подняла газа, щурясь в тусклом лунном свете, и поднялась на ноги.
Тир выглядел измученным. Лили не видела его два дня, с той самой ночи, и была рада видеть его на ногах: чем дольше он отсутствовал на палубе, тем сильнее становилась уверенность Лили, что он убил себя, творя свое волшебство, что он, как и Джонатан, не проснется. Лили спрашивала про Тира у Дориан, но та отвечала уклончиво. Она попыталась подружиться с несколькими другими пассажирами, однако нашла их добрыми, но осторожными: никто не знал, кто она. Молодая женщина, возможно, возраста Дориан, залатала ее раны, но последние два дня Лили ничего не оставалось, кроме как сидеть в одиночестве, глядя на горизонт и ожидая Тира.
– Вы в порядке?
– В порядке, – ответил он, но Лили сомневалась. Он выглядел, как человек, перенесший какую-то изнурительную болезнь. – Но мне нужна твоя помощь. Пойдем.
Она последовала за ним к корме, тихонько проходя мимо спящих на палубе людей. Тир, как всегда, казалось, не производил совершенно никакого шума, и он повел ее вниз по трапу в трюм. Трюм выглядел странно, как будто в средневековье, все комнаты освещали только лампы и камин, никакого электрического света. Просторная общая спальня, заставленная пустыми койками, занимала большую часть трюма. На корабле находилось более ста человек, но большинство не хотели проводить время внизу, предпочитая оставаться на палубе, впившись глазами в горизонт. Тир был готов к такому повороту событий: в дальнем конце общей спальни находилась комната, в которой хранились не только пища и вода, но и около пяти галлонов солнцезащитного крема. Лили подумала, что они идут именно в эту комнату, но Тир прошел ее, направляясь к следующей, считавшейся его личной. Когда они вошли, Лили увидела, что стены комнаты заставлены книжными полками, забитыми сотнями книг. Но у нее не было времени смотреть на них. В центре комнаты Дориан стояла над столом, глядя на что-то, что могло быть только телом, завернутым в простыню, наспех сшитый саван.
– Пора, Дори.
Она подняла глаза, и Лили увидела, даже в тусклом свете камина, что ее глаза красны от долгого плача. Она вопросительно посмотрела на Лили.
– Он бы хотел, чтобы она была здесь, – ответил Тир. Он подсунул руку под тело, приподнимая. – Давайте. Все вместе.
Дориан взяла Джонатана за талию, оставляя Лили ноги. Вместе они подняли тело со стола, осторожно переложив его себе на плечи. Теперь Лили почувствовала трупный запах, говорящий о разложении, просачивающемся прямо через простыню, но не обратила на это внимания, думая о Джонатане, который считал ее достойной спасения и который никогда не увидит Лучший мир. На глаза навернулись слезы, и она яростно вытерла их, поднимаясь по ступенькам.
На палубе было тихо, только волны мягко плескались у бортов корабля. В лунном свете Лили могла видеть другие корабли, которые двигались с каждой стороны от них, держа ту же скорость. В конечном итоге вырваться удалось только семнадцати: трое пошли ко дну, навсегда упокоившись в Гудзоновом заливе. Из подслушанных разговоров Лили знала, что не на всех кораблях плыли только люди. Один корабль перевозил скот: коров, овец и коз. Другой – лошадей. Еще один корабль, с обесцвеченными почти до белого бортами, вез медикаменты и врачей. Но сейчас Лили видела только паруса: чуть больше, чем слабые отблески под умирающей луной.
Они отнесли Джонатана на корму, где спало всего несколько человек – такелаж загораживал вид на восточный горизонт. Под руководством Тира аккуратно переложили тело на леер. У Лили разболелась рука, но она не подавала виду. Ожог на ладони снова вскрылся, сочась гноем, но она скрыла и это, незаметно промокнув рану об джинсы. Хотела бы она сейчас получить чистую одежду. Она уже несколько дней не принимала душ.
Остальные по-прежнему носили те же наряды, что и в ночь отплытия: что они придумают с одеждой в новом мире? Так много вопросов, а ответить на них мог один-единственный человек – Тир… но сейчас не было времени. За кормой бледнело восточное небо, но когда Лили заглянула через перила, она не увидела ничего, кроме тьмы.
– Джонатан ненавидел воду, – хрипло заметила Дориан, и Лили поняла, что она снова плачет. – После того, что они с ним сделали. Он чертовски ее ненавидел.
– Не эту воду, – ответил Тир.
