Увидев следующий портрет, Келси втянула воздух. Этого человека Келси узнала бы где угодно: он стоял у ее камина две недели назад, самый красивый мужчина в мире. Он сидел на троне Тира – искусная резная спинка была неповторима, – улыбаясь легкой улыбкой политика. Но его янтарные глаза были холодными и благодаря хитрому трюку художника, казалось, преследовали Келси, куда бы она ни двинулась. Она осторожно провела по краю рамы, но ничего не обнаружила, только странный шрам, подтверждающий, что табличку, если оная существовала, давно оторвали. Она удивилась присутствию красавца в галерее королевских особ Тира, но ничего не сказала.
– Хорош чертяка, – заметил Булава. – Однако я понятия не имею, кто это. Отец?
Отец Тайлер покачал головой.
– Он не похож ни на одного монарха Рэйли, о которых я слышал. Необыкновенно хорош собой: может, был фаворитом одной из Королев Рэйли. Некоторые из них так никогда и не вышли замуж, но умудрились произвести наследников. Они были охочи до красивых мужчин.
Келси выбрала очень неудачный момент, чтобы посмотреть на Пэна, и обнаружила, что он смотрит на нее. Ночь, когда он отверг ее, зияла между ними, словно огромная пропасть, и Келси предчувствовала, что им никогда больше не быть друзьями. Она хотела ему что-нибудь сказать, но рядом было слишком много людей, а через пару секунд исчезло и само желание примириться. Глаза незнакомца из камина были гипнотическими, но Келси заставила себя от них оторваться и перешла к следующей картине. Теперь пошли Рэйли: все их портреты сопровождались целыми табличками. Гравировки становились чище, меньше тронутыми временем по мере того, как Келси приближалась к современности.
Все Рэйли носили оба сапфира, драгоценности, неизменно переходящие от одного портрета к другому. Это были предки Келси по крови, но они показались ей менее важными, чем те три Тира, менее настоящими. Карлин никогда не восхищалась Рэйли: возможно, с годами ее предубеждения в этом вопросе, как и во многих других, передались Келси. Перейдя к десятому портрету, Келси увидела женщину невероятной, неописуемой красоты. У нее были такие же светлые волосы и ярко-зеленые глаза, как и у многих королев Рэйли, но ее безупречное лицо могло похвастаться кремовой кожей, а еще она обладала самой изящной шеей, какую Келси когда-либо доводилось видеть. В отличие от предыдущих портретов, с которых глядело по одному человеку, на этом был запечатлен и ребенок, симпатичная девчушка лет шести, сидящая на коленях у матери. К тому же, присмотревшись повнимательнее, Келси заметила новую деталь: женщина носила один сапфир, ребенок – второй. Келси наклонилась к табличке и прочитала: «Аманда Рэйли».
– Ах, Прекрасная Королева! – Отец Тайлер присоединился к ней перед портретом. Стражники Келси, в большинстве своем, скучая, слонялись по комнате, тоже подошли, жадно вглядываясь в портрет. Келси почувствовала укол раздражения, а потом заметила второго ребенка на портрете, почти незаметного за юбками Прекрасной Королевы. Эта девочка казалась даже младше, чем ребенок на коленях королевы, возможно, не старше трех-четырех лет, но уже была темноволосой и мрачной. И Келси вдруг вспомнила свое детское личико, глядящее на нее с глади пруда за коттеджем. В сиянии Прекрасной Королевы и ее дочери девочку было легко не заметить, и Келси подумала, что художник, должно быть, намеренно выделил одного ребенка и скрыл другого.
– Насколько мне известно, у Прекрасной Королевы был только один ребенок. Должно быть, у нее на коленях принцесса Элейн. – Келси указала на девочку, сжавшуюся за юбками Прекрасной Королевы. – Тогда кто же это?
Булава пожал плечами.
– Понятия не имею.
Отец Тайлер рассмотрел девочку.
– Нежеланный ребенок, осмелюсь предположить. Аманда Рэйли была замужем за Томасом Арнессом. Он – отец Элейн. Но я слышал, что Аманда не хранила верность Арнессу, так что, возможно, она родила и других детей. Внебрачные дети иногда появлялись на королевских портретах предпереходного периода, но никогда не занимали видного места. Крайне жестоко, чуть ли не хуже, чем если бы их вовсе не включали. – Отец Тайлер поизучал портрет еще мгновение, прежде чем заметил: – Это худшее, что я когда-либо видел. Здесь ребенок совершенно оттеснен на задний план.
