Но через час, когда Жавеля привели в Королевское Крыло, Келси с разочарованием увидела, что его апатия не развеялась. Он без интереса огляделся, пока Корин вел его к подножию помоста, а потом просто стоял, уставившись в пол. Где человек с топором, в полном одиночестве атаковавший горящую клетку? Келси подумала, что настоящего Жавеля можно было бы увидеть в тот день, когда Торн ворвался в подземелье. Ивен не особо распространялся о том, что там случилось, но, в конце концов, Булава его разговорил: если бы не Ивен, Жавель бы убил Торна голыми руками. Вот какого мужчину хотела увидеть Келси. Она с удовлетворением отметила, что Ивен хотя бы снял с Жавеля кандалы. В них не было необходимости: Жавель просто стоял, прямой и побитый, словно ожидая собственной казни.
– Жавель.
Он не поднял взгляд, только глухо ответил:
– Ваше Величество.
– Вы очень помогли мне в поимке Алана Торна.
– Да, Ваше Величество. Спасибо.
– Я помиловала тебя. Вы вольны в любое время покинуть Цитадель и пойти своей дорогой. Но я прошу вас остаться и выслушать предложение.
– Какое предложение?
– Мне сообщили, что ваша жена попала в отправку в Мортмин шесть лет назад. Верно?
– Да.
– Она еще жива?
– Я не знаю, – вяло ответил Жавель. – Торн так сказал. Он сказал, что может ее вернуть. Но теперь я думаю, что это было ложью и она умерла.
– Почему?
– Она была красавицей, моя Элли. Такие долго не выдерживают.
Келси поморщилась, но продолжила:
– Ваша Элли была красивой и слабой, Жавель? Или красивой и жесткой?
– Гораздо жестче, чем я, госпожа, хотя это ни о чем не говорит.
– И вы думаете, что она не продержалась бы шесть лет в мортийском Доме открытых дверей?
Жавель поднял взгляд, и Келси обрадовалась, увидев в его глазах намек на гнев.
– Госпожа, зачем вы мне это говорите? Хотите сделать еще хуже?
– Хочу узнать, есть вам еще до кого-нибудь дело. Как вы думаете, понравилось бы вашей жене увидеть вас здесь таким?
– Это касается только ее и меня. – Жавель огляделся, казалось, впервые заметив Корина. – Вы сказали, что я могу уйти.
– Так и есть. Дверь позади вас.
Жавель повернулся и пошел прочь. Келси почувствовала, как взвился стоящий рядом Булава, но, к его чести, хранил полное молчание.
– Чем займетесь, Жавель? – окликнула она его.
– Засяду в ближайшем пабе.
– Ваша жена хотела бы этого?
– Она мертва.
– Вы этого не знаете.
Жавель не остановился.
– Не хотите удостовериться?
Он остановился, возможно, в десяти футах от двери.
– Я положила лотерее конец, Жавель. – Келси продолжила, сверля его спину взглядом, мысленно приказывая ему стоять смирно. – Пока я у власти, ни одна партия дани не покинет эту страну. Но это не исправляет ошибки прошлого, тирцы уже в Мортмине. Что мне делать с ними, со всеми этими рабами? Ответ очевиден: я должна их забрать.
Жавель остался на месте, но Келси заметила, как его плечи непроизвольно вздрогнули.
– Лазарь считает, что у меня и без этого полно забот, – продолжила она, кивнув на Булаву, – и он прав. Мой народ голоден и необразован. У нас нет настоящей медицины. На восточной границе стоит армия, готовая превратить нас в пыль. Это насущные проблемы, поэтому пока я позволяю остальным подождать. Но здесь мы с Лазарем немного расходимся. Он считает, что важнее избежать ошибок в будущем, чем исправлять ошибки прошлого.
– Так и есть, госпожа, – пробормотал Булава, и Келси бросила ему быструю страдальческую усмешку. Хотела бы она, чтобы отец Тайлер по-прежнему был здесь: он бы понял. Но тот уже вернулся в Арват.
– У Лазаря благие намерения, но он ошибается. Ошибки прошлого не менее значимы, просто их труднее исправить. И чем дольше не замечать их за более насущными заботами, тем больше вреда они принесут, когда начнут создавать проблемы в будущем. И это возвращает нас к вашей Элли.
Жавель обернулся, и Келси увидела, что его глаза мокры.
– Давайте предположим, чисто гипотетически, что ваша жена жива, Жавель. Предположим, что в Мортмине с ней случилось самое страшное, самые ужасные вещи, которые вы можете вообразить. Вы по-прежнему хотите, чтобы она вернулась?
– Конечно, хочу! – выплюнул Жавель. – Думаете, легко было наблюдать, как ее заталкивают в клетку? Я бы что угодно отдал, чтобы это изменить!
– Вы не можете это изменить. И поскольку не можете, спрашиваю еще раз: вы по-прежнему хотите, чтобы она вернулась?
– Хочу.
– Тогда вот мое предложение. Вы отправитесь в Мортмин с двумя моими стражниками. Я вооружу вас и снабжу деньгами. И если вы сможете вытащить вашу Элли, я буду знать, что это возможно.
Жавель моргнул, на его лице отразилось сомнение.
– Я не особо хороший боец, Ваше Величество. И даже не говорю по-мортийски.
– И ты пьян, – заметил Дайер от стены.
– Заткнись, Дайер! – огрызнулась Келси, думая о Барти, который, как она теперь подозревала, был алкоголиком. Способа узнать наверняка не существовало, но по всему ее детству были разбросаны тысячи крохотных намеков. – Ваше пьянство, Жавель, не моя забота. Я хочу, чтобы кто-нибудь отважился на это предприятие.
– Я хочу только, чтобы моя Элли вернулась.
– Это все, о чем я вас прошу.
