– Истинная Королева, – горько пробормотала Келси, услышав, как ее голос надломился. Отражение на мгновение размылось, стало невнятным. Она в замешательстве моргнула, а потом обнаружила, что исчезает: странное чувство зарождающейся непохожести, превращения в кого-то еще, что она испытала раньше. Она должна позвать Пэна, предупредить, что находится на грани одной из своих фуг, но ее захлестывало унижение, и пару секунд Келси не могла найти свой голос. Сила этого воспоминания, казалось, не померкнет со временем. В любую минуту оно могло подняться, словно волна, утопив Келси в океане стыда. Почему она должна рассказывать Пэну, что уходит? Это сослужило бы ему хорошую службу, если бы она врезалась в стену или предмет мебели, если бы поранилась во время его дежурства.
«Ты ведешь себя, как ребенок. Все эти проблемы надуманные. Вот у Лили проблемы были настоящие. В Тирлинге – настоящие. А твои крошечные драмы выеденного яйца не стоят».
Келси попыталась заглушить внутренний голос, но он говорил правду, и на мгновение она возненавидела здравомыслящую часть себя, то прагматическое ядро, что даже не давало впасть в истерику. Комната померкла, пульсируя, и Келси удивилась, как близко находились два мира.
Жизнь Лили и ее собственная… иногда казалось, что они пролегают прямо рядом друг с другом, идеально ровные. Казалось, Келси могла переступить некую черту и оказаться в другом времени, в той исчезнувшей Америке.
– Пэн!
Он прибежал через секунду, его лицо было напряжено.
– Я ухожу, – пробормотала Келси.
Теперь комната исчезла, и когда Пэн подошел, она обнаружила, что он тоже исчезает, и вот она уже смотрела сквозь него в залитую солнцем комнату.
– Все в порядке, госпожа, – пробормотал Пен. – Я не дам вам упасть. Она почувствовала на запястье его крепкую руку, добрую и ободряющую, но поняла, что и это со временем исчезнет.
Спустя два дня у Лили закончились книги. Дориан оказалась ненасытной читательницей и молниеносно проглотила все заначки Лили. Лили предложила ей карманный считыватель, но Дориан отказалась, презрительно фыркнув.
– Все электронные книги редактируются и чистятся. Я работала на заводе Умных Книг: правительственные чиновники были повсюду, редактируя содержание. Предпочитаю отпечатанные экземпляры: их труднее переделать после публикации. В Лучшем мире вообще не будет никакой электроники.
Лучший мир. Лили думала, что это только лозунг, который «Голубой Горизонт» использует, чтобы содеянное ими казалось безобиднее. Но теперь она призадумалась. Высокий англичанин, Тир, казалось, не сомневался, что это возможно.
– Нет никакого Лучшего мира.
– Будет, – спокойно ответила Дориан. – Он уже близко… так близко, что можно потрогать.
Тир говорил то же самое. Слова напоминали церковный псалом, но Дориан казалась слишком практичной для этого. И, если уж на то пошло, Тир тоже. Последние пару дней Лили полазила по сети, но сведения оказались слишком скудными. Она узнала, что Уильям Тир родился в английском Саутпорте в 2046 году и что одиннадцать лет назад был награжден Военным Крестом за героизм на службе Специальных Воздушных Сил. Лили предположила, что Специальные Воздушные Силы были британской версией старых Американских Воздушных Сил, но, углубившись в вопрос, обнаружила, что американским аналогом СВС были на самом деле американские морпехи. Теперь она убедилась, что нашла того человека. Благодаря Грегу она знала множество полувоенных типчиков, от которых прямо-таки разило непобедимостью. Тир производил такое же впечатление, но в нем было и что-то еще, что-то, близкое к всезнанию. Несколько безумных мгновений в детской Лили казалось, что он знает о ней все.
