Последний подвиг Скобелева в Фергане уже рассказан: это поражение скопища Абдул-бека в ущелье Янги-арык, за 25 верст от Гульчи. Абдул-бек с братьями Махмудом и Хасаном бежал в горы, по направлению к Памиру, ловко увертываясь от преследующих его казаков под начальством князя Витгенштейна. Наш летучий отряд чуть было не погиб тогда около озера Кара-Кул во время страшной метели, оставшись без провианта и фуража. На обратном пути казаки встретили мать Абдул-бека, в сопровождении четвертого ее сына Канчи-бека и племянника Мирча-Паяса, в поспешном их бегстве на плохих киргизских лошаденках. Во время коканского ханства это была законная царица Алая; такой ее признавали и коканский хан, и бухарский эмир, присылавшие ежегодно правительнице Алая богатые подарки. Ее звали Курбан-джан-датха. Однажды жадный Худояр-хан сделал попытку обложить податью алайских кочевников; но датха не только не допустила до этого, но еще принудила хана подписать льготную грамоту. Она управляла Алаем очень долго и прославилась своей мудростью. Ее сыновья, которые уже названы, были верными помощниками; каждый из них заведовал особым участком. Имена этих беков, как батырей и лучших джигитов, были известны далеко за пределами Алая. После окончательного усмирения Ферганы, когда заволновалось горное население Алая, то, конечно, не без ведома датхи, раздался со снежных высот призывный клич Абдул-бека, под бунчуки которого и собрались все узбеки, киргизы, уцелевшие от погромов в Андижане, под Асаке, в Уч-Кургане. Судьба этого скопища также рассказана (стр. 219).
Особый конвой под начальством офицера должен был доставить датху и ее батырей к Скобелеву. После поражения скопища Абдул-бека он в ту пору подвигался с отрядом к Алаю. Когда датхе объявили эту весть, она сказала: «Я теперь раба русских; они могут делать со мной, что им угодно, — такова воля Аллаха!» Это была хотя и не молодая, но красивая женщина, небольшого роста; одета в парчовый халат, отороченный мехом, и в такой же шапочке. Когда она говорила, крупные слезы блестели в узких прорезах ее глаз. Датха бодро проехала весь путь верхом на казачьей лошадке. Когда пленники предстали перед Скобелевым, оба батыря отвесили ему низкий кулдук (поклон), а царица, опустив голову, стояла неподвижно. Скобелев подошел к ней и протянул руку. Датха сначала растерялась от неожиданного приветствия, но сейчас же радостная улыбка осветила ее лицо, и она что-то сказала по- киргизски.
— Скажите датхе, — обратился Скобелев к переводчику, — что я рад ее видеть в добром здоровье. Я много слышал о ее мудром управлении и знаю, что она заслужила уважение от соседних ханов; уверен, что она поймет бесполезность вражды к русским и сумеет кочевое население Алая склонить к миру. Еще скажите: как мать, она может гордиться своими сыновьями; пусть она знает, что русские уважают храбрых врагов. Если она уговорит своих сыновей возвратиться на Алай, то я награжу их, как подобает награждать батырей, а теперь прошу датху принять дастархан.
По приказанию генерала принесли огромный поднос, на котором целой горой возвышались разные лакомства; после того Скобелев собственноручно надел на царицу парчовый халат.
Умная датха поняла, что времена изменились, и тут же дала обещание верно служить России; поручилась, что мир и тишина водворятся в долине Алая, пока она жива. Действительно, один из ее сыновей со многими батырями вернулся домой, но Абдул-бек не послушался матери, ушел в Мекку и по дороге туда умер. Остальные сыновья были назначены правителями волостей и под надзором матери усердно служили Белому Царю.
