Обширный, в несколько сотен дворов, кишлак Уч-Курган растянулся на 2,5 версты в глубокой лощине, вдоль горной речки. В дальнем его конце стояла урда, где расположился на ночлег Фулат-бек. Хотя отряд сделал в этот день 90 верст, без пищи и без отдыха, однако Меллер-Закомельский решился сейчас же произвести нападение. Спешенные стрелки и сотни сибирских казаков, под начальством капитана Куропаткина[10], спустились с обрыва в кишлак и быстро двинулись к урде; их вел недавно усмиренный Исфандияр; остальной отряд, разделенный еще на две части, занял оба пути, которыми Фулат-бек мог проскочить на Алай.
В безмолвии ночи отрядец Куропаткина быстро двигался вдоль кишлака, но вот стали раздаваться выстрелы, появились одиночные всадники, наконец и пешие сарбазы прямо бросаются на колонну. Пришлось пустить в ход оружие; несколько конных партий удалось даже обратить в бегство дружными залпами. Пробиваясь все дальше и дальше, колонна приблизилась к деревянному мосту, перекинутому через речку: на другом ее берегу, у подножия горы, стояла урда, где и ночевал Фулат-бек со свитой. По пятам бегущих колонна ворвалась в ворота урды; защитники ее, обезумев от страха, заспанные, в ночной темноте, метались во все стороны, куда бы выскочить. Кто не успел спастись бегством, был приколот. Оставив тут часть стрелков, Куропаткин с казаками и остальными стрелками бросился по извилистой крутой тропинке наверх. Там, на высоте, помещался сарбазский двор и возле него стояли 5 пушек, которые могли обстреливать лежащий у подножия кишлак. Встреченные уже огнем, наши не сделали ни одного выстрела и, не останавливаясь ни на секунду, вскочили на завал: впереди сам Куропаткин, с ним стрелки Сикидин, Шнуков и горнист Карабанов. После горячего штыкового боя все защитники батареи остались на месте, у своих орудий; сарбазы кидались с обрыва.
По занятии урды из кишлака выносились толпы всадников, искавших спасения на Маргелан или в горы, но их всюду встречали залпами из орудий, не то ружейным огнем: все пути бегства были искусно перехвачены. Много их тогда погибло, остальные рассеялись, сам Фулат-бек едва спасся с десятком джигитов, позабыв второпях даже свой костыль, без которого не мог двигаться. Кроме пяти медных орудий было захвачено более 100 фальконетов, множество разного рода оружия, пороху, снарядов и все имущество Фулат-бека, в том числе его бунчук, щиты, 200 верблюдов. Только опытные туркестанские войска могли беззаветно штурмовать урду, ночью, на совершенно незнакомой и к тому же пересеченной местности. Затем, если вспомнить, что на другой день в 11 часов ночи они уже были в Асаке, т. е. в 1,5 суток сделали 150 верст, то нельзя не удивляться их изумительной выносливости.
Оставляя край, Кауфман поручил начальство над войсками Скобелеву. Его смелые походы, всегдашняя готовность броситься навстречу опасности, затем — штурмы городов, разорение и пожоги мятежных аулов, наконец лихое уч-курганское дело явно показали безнадежность дальнейшего сопротивления. К тому же население городов и кишлаков было утомлено безначалием и смутой; оно жаждало отдыха, возвращения к мирному труду, от которого чаще всего его отрывали силой под угрозой ножа. И вот, со всех концов ханства стали являться в Андижан одни за другими депутаты, на этот раз искренно заявляя безусловную покорность; маргеланский бек привез и сдал Скобелеву 17 пушек и ханские экипажи; явился последний из ярых вождей хазавата — Турсункул, со всеми почетными жителями города Маргелана. Тогда Скобелев спешно двинул свой отряд к Кокану. По пути, во время ночных переходов, жители освещали дорогу кострами, а за 15 верст от столицы были высланы 29 пушек. Отдельные небольшие отряды, разбросанные в долине Ферганы, также спешили со всех сторон на соединение с главным. В Кокане было найдено еще 62 орудия, большие запасы пороха и снарядов. Когда приехал временно командующий войсками Г. А. Колпаковский, то скоро убедился, что население не желает иной власти, кроме Белого Царя. 19 февраля 1876 года состоялось высочайшее повеление о присоединении всего Коканского ханства к русским владениям под названием Ферганской области. Военным губернатором этой области был назначен Скобелев.
Хан Наср-Эдин, Абдурахман автобачи и несколько других главарей были высланы из края; прочие получили прощение, кроме Фулат-бека.
