поминали ему кого-то.
На кого она похожа? Такие же точно глаза были у
его дочурки Карменситы , умершей много-много лет на-
зад. Так же точно в темные летние ночи прижималась
к нему ,Карменсита, когда он рассказывал ей страшные
сказки про чародеев, ведьм и рыцарей. И такая же была
она хрупкая и легкая, словно осенняя паутинка. Смерти
ничего не стоило разрезать паутинку пополам. Засыпая
у него на руках, Карменсита, помнится, спросила: «А как
звали чародея, который околдовал Сида?» - и больше
не просыпалась. И эта вот тоже заснет завтра навеки.
Но не в постели, не на отцовских руках - в дыму, в
пламени, на горящих поленьях заснет она...
Альмагро отошел на несколько шагав, потом опять
приблизился и стал смотреть в неотрывно глядевшие на
него глаза.
- Карменсита, девочка моя, где ты? - тихо прогово-
рил он. - Как ты была •похожа на эту!
Он опустил голову и долго думал. Потом вдруг
встряхнулся, огляделся по сторонам и подошел вплотную
к пленникам.
- Плавать умеешь? - шепотом спросил он старика.
Амаута не понял. Альмагро руками объяснил ему, что
он спрашивал. Старик отрицательно мотнул головой.
- А грести умеешь? - спросил он и опять объяснил
руками.
И старики девочка закивали головами.
Альмагро Вынул нож, перерезал веревки, Связывавшие
пленников; толкнул их к борту и пальцем указал на
лодку, привязанную к якорной цепи. Пленники поняли
и по веревке спустились ж лодку.
- Режьте, режьте канат, - шепнул он и бросил
лодку нож.
Через секунду -другую лодка бесшумно отплыла от
корабля и скрылась во тьме. Альмагро прошел в каюту
незамеченным. Утром пленников хватились; отец Игна-
сио строго отчитал сторожевого матроса, Пизарро вы-
ругался, но расследования производить не стал. От
амауты выведали ведь все, и больше он ни на что не
был нужен.
XXII
Около двух недель пробыла экспедиция в Тумбесе.
Обгорелые развалины нагоняли тоску, индейцы исчезли,
в опустелых деревнях не оказывалось ни продуктов,
ни золота. В отряде начался ропот: одни страдали
лихорадкой, другие мучились от огромных нарывов; по-
кРы вавших все тело, многие, истомленные влажной
тропической жарой, еле передвигали ноги от слабости.
Позабыв о недавней добыче, солдаты уже начинали со-
мневаться в существовании сокровищ, ожидавших их
впереди, и мало верили соблазнительным обещаниям Пи-
зарро. Их . хмурые лица, грубые ответы и угрюмое
молчание предвещали мало хорошего. Медлить больше
было нельзя, приходилось или сейчас же возвращаться,
или сейчас же начинать поход.
Пизарро решил рискнуть. Оставив больных в Тум-
бесе, в начале мая 1532 года он тронулся вниз по
побережью, а Эрнандо де-Сото с небольшим отрядом
послал разведывать склоны тянувшейся вдоль берега
горной цепи.
Бегство населения показало ему, что испанцы слиш-
ком рано сбросили личину и. что железный кулак нужно
еще прикрыть бархатной перчаткой. Если индейцы пой-
мут истинные намерения белых, экспедиции не сдобро-
вать. По приказу вождя, испанцы опять начали пленять
туземцев вежливостью, щедростью и добротой. Насилия
над жителями были строжайше воспрещены. За грабежи
виновным грозила немедленная смертная казнь. Куда 6ы
отряд ни пришел, нацикам (местным вождям) и прочим
начальствующим лицам разъясняли, что столкновения
между пришельцами и туземцами происходили только
вследствие досадных недоразумений. Испанцам верили и
рассказы об их примерном поведении разносили по всем
селениям. Жители уже не бежали при появлении отряда
и снова дарили белым плоды и жареное мясо.
Обращение жителей в христианскую веру и присоеди-
нение провинций к Испании происходило без задержек.
Как только Пизарро входил в сколько-нибудь значитель-
ное поселение или городок, он созывал жителей и произ-
носил краткую речь, которую пленные индейцы переводи-
ли, как умели. Речь эта всегда была одна и та же:
- Его величество король Испании, повелитель Неапо-
ля, Сицилии и Нидерландов и император Священной
Римской империи принимает вас в свое подданство и
повелевает вам принять нашу святую католическую веру
и повиноваться римской католической церкви, а равно его
величеству и всем королям, кои ему будут наследовать.
Желаете ли вы этого или нет?
Туземцы весело смеялись. Их забавляло все: странные
слова неизвестного языка, высокие животные, на которых
сидят одетые в стальные доспехи люди, человек в свер-
кающtм шлеме и примостившееся около немо странное
существо в длинной черной мантии и с пером в руках.
Они не знали, конечно, что человек в мантии -это но -
тариус, который должен записать на пергаменте их согла-
сие и скрепить документ своей подписью. Они не знали,
что !пергамент будет отослан в Испанию и что на осно-
вании этого свитка все они будут считаться отныне под-
данными испанского короля. Для них это было странное
и забавное зрелище. А еще забавнее то, что переводчик,
человек их собственного племени, вставляет в свою речь
какие-то длинные бессмысленные слова, и не разберешь,
не то он шутит, не то у него помутился ум.
- Желаете ли в этого или нет? - повторяет пере-
сводчик.
Ну, конечно, такое занятное зрелище увидишь ведь не
каждый день! Склабясь, всеми чертами лица выражая
радость и удовлетворение, туземцы кивают головами.
