золото и серебро и выделывают из них украшения, шестые
проводят, дороги и строят мосты, седьмые обтесывают
каменные плиты и воздвигают храмы и дворцы. Чинов-
ники ведут им учет и пересылают с места на место, ука-
зывая, что и где нужно делать. :Все их изделия идут
на склады инки и оттуда распределяются между населе-
нием.
У инки имеется большая постоянная армия. Он часто
ведет воины с соседними полудикими племенами и при-
соединяет их к своему государству. В недавно завоеван-
ные провинции посылаются особые учителя, которые
обучают вождей и их семьи языку квичуа. Наиболее спо-
собных из молодежи отправляют на выучку в Куско,
Квито или другие большие города, а когда они научатся
ремеслам, земледелию и искусству составлять и читать
квипус, их возвращают на родину и делают там началь-
никами.
Долго говорил амаута об учреждениях и обычаях
своей страны. От его рассказов, Пизарро становилось не
по себе. С таким государством не так легко будет спра-
виться, как с безоружными индейцами северных частей
побережья. Жителей в Перу, как уверяет амаута, числит-
ся около десяти или одиннадцати миллионов, между тем
как во всей ,Испании их не наберется и пяти с полови-
ной. Империя инков имеет вдвое больше людей, чем
Испания! Как же покорить ее со ста восемьюдесятью
солдатами? Правда, у испанцев есть стальные латы, ло-
шади и ружья. Испанцы хорошо знают воинское искус-
ство, но их - маленькая горсточка, а противников у
них - десять миллионов. Покорить такую страну с таким
отрядом - пустая мечта.
В беседах с амаутой прошло два дня. Закончив по-
следний допрос, Пизарро долго ходил по палубе и ду-
мал. Положение казалось ему безнадежным. Если все,
что рассказывал старик, - правда, нужно поскорее сло-
жить на корабль награбленное добро и возвращаться в
Панаму. Но можно ли будет завербовать там хоть одно-
го солдата после такой неудачи?
Кто-то тихо прикоснулся к его плечу. Пизарро
вздрогнул и обернулся. За ним стоял инквизитор - отец
Игнасио.
- Вы кончили разговоры с вашим пленником, сеньор
капитан? - спросил монах.
- Да, я узнал от него все, что мне нужно. Думаю,
что больше его спрашивать не стоит.
- Тогда передайте его в наши руки. Я попытаюсь
обратить его к истинной вере.
- А если это вам не удастся, отец Игнасио?
- Старик - жрец и, значит, служит демонам. Если он
не откажется от своих гибельных суеверий, мы сожжем
его на костре.
- Как хотите, отец Игнасио. Я солдат, и меня это
не касается.
Пизарро повернулся и ушел в каюту.
Монах позвал индейца-переводчика и подошел к свя-
занному амауте. Он долго говорил о христианской вере,
о заблуждениях язычества, об аде и рае. Индеец, плохо
понимавший его речь, путался и перевирал слова. Но ама-
ута все-таки кое-что разобрал. Когда монах кончил, ама-
ута минуты две помолчал и сказал:
- Ты хочешь, чтобы я отказался от нашего бога,
великого. Солнца? Но скажи: ведь оно не умерло, оно
живо? Ведь завтра оно взойдет? И послезавтра взой-
дет?
- Ну, конечно, взойдет, - отвечал дон Игнасио.
- И так, двигаясь по небесным лугам, будет оно всхо-
дить века. Ты умрешь, и я умру, а оно все будет всхо-
дить и светить людям, травам и деревьям. Оно ласковое
и доброе, добрее его ничего нет в мире. Так как же ты
хочешь, чтобы я перестал почитать его?
- Если ты не откажешься от своих суеверий, ты ум-
решь на костре.
Амаута вдруг преобразился. Его лицо вспыхнуло ру-
мянцем, глаза засверкали, голос. зазвучал громко и
сильно:
- Слушай, черный человек. Всю жизнь я учил нашу
молодежь не бояться боли, не бояться смерти. Чтобы
приучить моих учеников к лишениям, я много дней воз-
держивался от пищи. Чтобы приучить их презирать, раны,
я ножом протыкал себе вот эту руку и смеялся, когда у
меня текла кровь. Если бы я теперь испугался костра, что
сказали бы обо мне мои ученики? Они сказали 6ы: «зря
мы учились у этого лжеца, который говорит одно, а
делает другое. Но они этого не скажут! Ради великого,
светлого Солнца амаута вытерпит все.
- А молодец все-таки этот старикашка! - раздался
из темноты чей-то голос.
Это был 'Альмагро, вышедший на палубу и слышав-
ший последнюю часть разговора. Монах неодобрительно
взглянул на него.
- О грешниках нужно скорбеть, а не хвалить их
упорство, - наставительно произнес он, -завтра утром
этот старик и его девочка умрут на костре.
Не сказав больше ни слова, монах удалился на покой.
Альмагро остался один. Кроме привязанных к мачте
старика и его внучки, на палубе никого не было. Солда-
ты давно спустились в трюм, и даже сторожевой матрос
забрался куда-то в укромный уголок и спал непробуд-
ный сном. На темном южном небе многоцветными огня-
ми переливались звезды. Созвездие Южного Креста свер-
кало у горизонта,- словно огненное распятие, воздвигну-
тое над чьей-то неизвестной могилой. В неподвижном
теплом воздухе целыми роями летали у берега светящие-
ся точки - огненные мухи, как их называли солдаты.
Лаской и истомой дышала земля, и пряные запахи ее
цветов и деревьев волной заливали палубу.
Альмагро стал в трех шагах от пленников и присло-
нился к борту. Он не мог оторвать глаз от девочки,
прижавщейся к старику. На ее лице, едва белевшем в
сумраке ночи, глаза чернели, как темные провалы, и на-
