раз родиться и двенадцать раз умереть, как он снова
повяжет на лбу священную борлу и станет господином
и Квито и Куско.
Атагуальпа рассмеялся резким, отрывистым смехом:
- Хорошо, что он об этом говорит. (уже было бы,
если б он об этом только думал. Глупца наказывает его
слово, умного спасает его мысль. А что тебе донесли о
знатных родах в Квито? 'Они все еще проклинают Ата-
гуальпу и хвалят Гуаскара? Все еще бегут от леопарда
и надеются на обезьяну?
- Глупеы упрямы, повелитель. Они плачут о казнен-
ных родственниках и по ночам собираются друг у друга
и о чем-то шепчутся.
- Скоро я отучу их шептаться. Кстати, мне, может
быть, помогут и белые люди. Оци 'предлагают мне друж-
бу. Ну что ж, пусть докажут ее. Пусть расправятся .с за-
говорщиками!
При .последних словах Атагуальпы; из дома выбежала
молодая женщина в длинной голубой тунике с узорча-
той :каймой, с изумрудным ожерельем на шее и тяже-
лыми золотыми запястьями на обнаженных руках. Это
была любимая жена Атагуальпы. У водоема она останови-
лась, поцеловала край плаща Атагуальпы и встала на
колени, дожидаясь, пока ее повелитель заговорит с ней
первым.
- Что тебе, Пачака? - недовольно спросил инка. -
С каких это пор женщины нарушают 'беседу инки с его
советниками?
- Прости меня, повелитель! Но ты приказал мне
следить, не покажутся ли по дороге белые люди. Они
уже спускаются с горы. Их совсем мало! Амаута говорит,
что их не больше ста пятидесяти человек.
Атагуальпа вышел из водоема, быстро набросил ту-
нику и плащ, в сопровождении советника обогнул угол
дома и стал пристально смотреть на горный склон, жму-
рясь от солнечного света.
- Да, не больше, - проговорил наконец, он. - С та-
ким отрядом на войну не ходят. Это, конечно, послы,
и надо их принять с почетом. Иди в Кахамальку, - при-
казал он советнику, - и вели отвести чужеземцам боль-
шое здание в середине города, где стоят зимой мои
воины.
Атагуальпа удалился в дом и приказал позвать к себе
«хранителей квипуса». Это были старые ученые люди,
к которым со всех концов империи приносили квипусы,
содержащие сведения о состоянии государственного хо-
зяйства. Хранители отмечали завязанные на шнурках
узелки и с помощью особого аппарата, напоминавшего
европейские счеты, подсчитывали, сколько в каждой, про-
винции имеется продовольственных запасов, одежды,.
воинского снаряжения, ремесленников и земледельцев.
Потом разбирали донесения начальников провинций и
подсчитывали, сколько хлеба нужно отправить в местно-
сти, пострадавшие от неурожая, сколько каменщиков и
плотников нужно послать для починки и постройки мо-
стов, сколько ткачей выделить для тканья шерстяных и
хлопчатобумажных материй, сколько рабочих послать в
горы для добывания меди, серебра и золота. Все это они
должны были два или три раза в неделю сообщать инке,
который, поговорив со своими советниками, выносил
окончательное решение. Так же было и в этот раз. Инка,
как будто совсем забыв о прибытии чужеземцев, выслу-
шивал доклады и разбирал текущие дела.
- Столько-то мешков маиса выдать из государствен-
ных складов жителям провинции Хауха... Столько-то
воинов послать в провинцию Коаке для усмирения лес-
ных дикарей... Столыс о-то шерстяных тканей выдать род-
ственникам инки в Куско... Столько-то золотых кубиков
отправить в храм Солнца в Квито... В проходе Амоа раз-
валился мост, - построить новый в течение месяца...
В прохладном покое дома эти отрывочные приказания
раздавались одно за другим. Хранители квипуса, скло-
нившись над шнурками, торопливо завязывали узелки,
чтобы сегодня же разослать приказы инки начальникам
провинций. Обстоятельно и деловито разбирались во-
просы, так же как разбирались они и десять, и пятьдесят,
и сто лет назад. Не было ведь никаких причин, чтобы
нарушать установленный порядок. Ничего особенного не
случилось, кроме ,того, что пришли какие-то чужеземные
послы. Сегодня они пришли, завтра уйдут - и все оста-
нется по-старому...
Так шла жизнь в обиталище инки 15 ноября 1532 го-
да, накануне той поры, когда перуанская империя пере-
стала существовать.
Пока инка со своими советниками рассматривал госу-
дарственные дела, отряд Пизарро входил в Кахамальку.
Ржали лошади, почуявшие близкий отдых, лязгали сталь-
ные доспехи, ругались ветераны, разомлевшие под жар-
ким солнцем, индейцы-носильщики обменивались шутка-
ми с многочисленной толпой, высыпавшей навстречу
отряду. Филиппильо болтал за десятерых, описывая сол-
датам достопримечательности города:
- Вот это храм Солнца. Через месяц и десять дней,
когда начнут прибавляться дни, главный жрец подойдет
к жертвеннику и волшебным медным полированным зер-
калом зажжет священный огонь. А вот монастырь дев
Солнца. Здесь живут наиболее красивые девушки,, наби-
раемые со всех концов государства. Они дали обет без-
брачия и не Iмогуд выходить замуж ни за кого, кроме
инки. В этом монастыре живут по большей части знатные
девушки, которых не слишком обременяют работой, но в
других общежитиях, попроще, девы работают не покла-
дая рук. Они ткут тонкие шерстяные материи, вышива-
ют одежды для инки, его жен и придворных...
