Её слова и стали оплеухой, что привела меня в чувство. Я словно взмыла вверх и вынырнула из тёмного ледяного озера на свет. Память воскресила жуткие мгновения на лестнице, полные унижения и боли. Я снова увидела ногу Йозефа, безжалостно занесённую надо мной. Люди не меняются. Если я останусь, однажды он сравняет меня с землёй, а я даже не посмею воспротивиться.
Можно жить на холодном дне, не зная, что такое тепло и свет. И думать, что всё прекрасно. Истинная глубина и ужас положения постигаются лишь в сравнении. Пока ты не видел солнца, твоё дно – это твой рай.
Я оказалась в шаге от победы. Нужно лишь поднять ногу и перешагнуть порог. Такого рая мне не нужно.
«Сирилла, у тебя что, в голове пусто? – прокричало подсознание голосом Сиил. – Этот увалень чуть не отправил тебя к Покровителям, а ты продолжаешь верить в то, что он исправится? Даёшь ему шанс? Лучше оставь этот шанс себе!»
– Да, – произнесла я вслух, обращаясь то ли к образу, порождённому воображением, то ли к портрету. – Ты права. Права, определённо!
– Стой, Сирилла! – снова нагнал меня возглас Йозефа.
– Извини, – едва слышно бросила через плечо, – но мне очень нужен этот шанс.
Почтенные Покровители! Я извиняюсь перед ним? Перед тем, кто полчаса назад издевался надо мной, пытаясь выбить дух из тела?! Пора бы уже и ценить себя научиться.
Собравшись с духом, я перешагнула порог и ворвалась в третий сезон, где, как ни в чём не бывало, цвели кусты и порхали бабочки-однодневки.
– Остановись, дура! – взвилось в потолок, уже с яростью.
Череда громких шагов по половицам растревожила воздух. Ноги тут же отяжелели и стали непослушными. Я привычно застыла на краю крыльца, ожидая неминуемого. Выдох застрял под рёбрами: нагонит ведь, как пить дать! И отделает так, что мало не покажется!
Вот и всё, Сиил. Прости меня. Я никогда тебя не слушала, а надо было бы.
– Сирилла, хватит уже ломать комедию!
Зажмурила глаза, ожидая толчка или удара. Но приближающиеся шаги неожиданно оборвались. До слуха донеслось странное гудение, треск дерева и громкий шлепок. А потом Йозеф застонал. Так отчаянно, словно ему вырвали печень наживую.
– Думал, отпущу тебя? – торжествующе подытожила госпожа Уразов. – Пока не дашь ответ старухе, кто землю трясёт, не уйдёшь!
Я опасливо сделала шаг назад и заглянула в двери. А госпожа Уразов-то не промах! Каждой бы сохранить ту же магическую мощь к старости!
Обшивка пола по центру комнаты разлетелась, выпустив мясистые стебли, похожие на щупальца. Йозеф валялся посреди гостиной, с надеждой протягивая руки к двери. Стебли обхватывали его тело, как цепи, не давая вырваться.
– Что за шутки?! – испуганно прокричал муж. – Мне неудобно! Рёбра болят!
– А мешать соседям удобно?! – Уразов снова принялась за своё. – Давай-ка, сознавайся, а я подумаю, где ты будешь ночевать. Здесь, с моими зелёными друзьями, или в своей постели.
Почтенные Покровители! Вы меня благословили!
Стараясь не привлекать внимание, я спустилась во двор. Уже у калитки обернулась и бросила прощальный взгляд на красные скаты крыши. Дом, что так долго был для меня родным, таращился на меня глазами окон с осуждением и презрением. Я больше не была ему нужна.
Не осталось в мире места, где я могла бы найти себя. Не осталось веток, за которые могла бы зацепиться. И болот, что могли бы потопить меня. Жаль только, что я так и не разобралась, нужна ли мне эта свобода.
Подбираясь к повозке, утонувшей в кустах жасмина, я застала жуткое действо.
Рядом с телегой пожилого нефилима припарковалась другая: лощёная, с металлическими крыльями, резными колёсами и выдвижной крышей. Возница, что согласился довезти меня, помогал хозяину повозки перекладывать мешки с моими вещами в его транспорт и утрамбовывать их в ящики под сидениями.
Меня обкрадывали прямо у меня на глазах!
– Стойте! – я ринулась навстречу и едва не упала, споткнувшись о выпирающий корень. Бежать с тяжёлой картиной в руках было невозможно, смотреть под ноги – тем более. – Прекратите это немедленно!
Словно не замечая моих возгласов, хозяин второй повозки достал из кармана кошелёк и отсыпал нефилиму добрую пригоршню монет. Потом – положил пару бумажек в его нагрудный карман. Подлый возница, довольно ухмыльнувшись, принял груз и забрался в свой транспорт. Махнул на прощание белым платком в знак того, что свободен, и хлестнул мерина поводьями. Разболтанные колёса заскрипели по земле.
– Да стойте же! – я задыхалась от тяжести и быстрого шага. – Что это за поведение?! Кто позволил вам брать мои вещи?!
Я неуклонно приближалась к повозке. К моему удивлению, вор и не думал давать дёру. Он по-прежнему стоял ко мне спиной и смотрел в небо, провожая взглядом одиноких птиц. Ветер трогал его длинные волосы, стянутые в хвост.
– Немедленно верните мои вещи! – рявкнула я, подобравшись, наконец, к месту назначения. – И я, так и быть, отпущу вас без докладной дозорным. Там ведь нет ничего ценного! Эти старые платья даже продать невозможно.
– Вернуть можно только то, что присвоили, – произнёс хозяин повозки, не удостоив меня взгляда. – А ваши вещи никто не присваивал, госпожа Альтеррони.
