Он продолжал улыбаться и провожая меня за калитку. Но камень на сердце оставался столь же тяжёлым. Уорт просто не мог не заметить прыжка. И чего мне ждать теперь?
В этот вечер ресторан был забит до предела. Некоторые посетители даже толпились у входа, ожидая, когда места освободятся. Официантки с досадой поглядывали на три свободных места за моим столом, и почти с ненавистью – на меня, занимающую всё это великолепие. Впрочем, я могла их понять: бедняги сбивались с ног.
Настроение совсем не располагало к еде. Но на ужин подали курицу, тушённую в чесночном соусе, и отварной картофель. От пряного аромата сразу потекли слюнки. Мясо таяло на языке, а картофель рассыпался под вилкой. Я и не заметила, как тарелка опустела и засияла донышком.
Ужин мог бы закончиться неплохо, если бы не одно горестное обстоятельство. Линсен специально не замечал меня. Он крутился в зале, то подсаживаясь к отцу, то подходя к постояльцам и спрашивая у них что-то. Бегал мимо, даже не удостаивая приветствия, хотя замечал, я точно знаю – замечал! Пора признать: это наш конец без начала. Я сама решила всё перечеркнуть; вчера, когда не подошла к нему у крыльца. И это удалось сполна.
Честно пыталась отплатить Линсену той же монетой и игнорировать. Но глаза не слушали разум и упорно выискивали его фигуру в зале. Ловили, как мотылька в сачок, сопровождали сквозь толпу, отмечали его мимолётных собеседников. А уж как щемило сердце, когда Линсен снисходительно улыбался женщинам! И когда они расцветали, как розы, от одного лишь его взгляда…
Я закусила губу, подавляя глупую ревность. Подцепила вилкой ломтик засахаренного имбиря и отправила в рот, чтобы резкий вкус вернул здравый смысл. Придётся смириться: такие, как Линсен, быстро увлекаются, но ещё быстрее перегорают. В его сердце больше нет места для госпожи Альтеррони, и вряд ли теперь он будет столь добр к ней. В ближайшие дни нужно с ним встретиться и узнать, должна ли я деньги за проживание.
Я уже хотела идти, когда заметила, что в ресторан ввалился Уорт. Бесцеремонно растолкал посетителей, сгрудившихся у выхода, и поспешил в центр зала. Сложно было понять, что он тут забыл: ведь только что уехал домой! Выглядел Уорт встревожено и растрёпанно. Так, словно только что пережил второе Возмездие. Табельного оружия при нём не было: лишь разболтанная кожаная кобура на ремне.
Я затаилась, спрятавшись за вазой с сухоцветом, и наблюдала. Вот Уорт выдернул Линсена из толпы и почти поволок к стене. Разговор явно шёл на повышенных тонах. Линсен жестикулировал, мотал головой, раздражённо поджимал губы. Через пару минут к спору присоединился Винченцо Морино, причём, выступал он явно на стороне Линсена. Любопытство звало подкрасться, слиться с толпой и подслушать, о чём они столь оживлённо судачат. И я даже заставила себя подняться со стула.
И тут все трое разом посмотрели на меня. Синхронно, словно сговорившись.
Дыхание оборвалось. Сердце оглушительно ухнуло и пропустило удар. И мир вокруг замер, как недвижимая картинка. Я молча стояла под обстрелом трёх пар глаз и не могла двинуться с места.
Линсен отвернулся первым. Потеребив собеседников за рукава, он указал на дверь. И все трое, прорезавшись сквозь толпу, покинули ресторан.
Я же предпочла уйти через запасной выход.
***
Ужин лёг в желудок тяжёлым грузом. Усталость забрала последние резервы и вывернула наизнанку. В голове и сердце цвёл хаос. Всё, чего я желала, вернувшись в номер – упасть в постель и заснуть. А ещё лучше – тихонько и безболезненно уйти к Покровителям. Чтобы оставить позади своё запутанное настоящее, туманное будущее и вопросы, на которые не находится ответов. Чтобы навсегда проститься с разъедающими воспоминаниями, которые воскресли волей случая. Чтобы…
Какой бред. Смерть ничего не решит, но разрушит. Боль и воспоминания проросли меня настолько, что будут преследовать даже в могиле.
На тёмном небе за окном всходила луна. Деревья, припорошенные ночным серебром, качались, как в танце. Мир за стеклом казался нереальным, нарисованным, выдернутым из чужой больной фантазии. Всё, что творилось в мыслях – тоже. Сидя в кресле у стола, я наливала себе воду и осушала стакан за стаканом. Словно вода могла просвежить разум, вернуть мыслям ясность и отмыть мир от бесконечной ночи.
Скрип двери не удивил меня, но заставил вздрогнуть. Чужие шаги зашуршали за спиной. Я почти привыкла к присутствию посторонних на своей временной территории. Горничные часто входили без стука.
– Сирилла, – раздался голос, который я уж точно не ожидала услышать. – Не ждала?
– Линсен?! – с сомнением посмотрела через плечо.
Сердце перехватило. Я дёрнулась, едва не опрокинув стакан, и тут же мысленно прокляла себя за это. Даже слабоумный догадался бы, что за петух меня клюнул.
